Монастырь (СИ)

Быстро задрав рясу Сея, он увидел, что нижняя рубашка в крови. Так точно не годится, может начаться воспаление. Покрепче прижав к себе мальчишку, чтобы не вырвался, Николай резко рванул рубашку вверх, открывая от уже подсыхающих рубцов. Сей вскрикнул и забился. Мужчина осмотрел открывшуюся картину – явно видно работа Кристиана. Опустив одежду, Николай усадил Сея на небольшую скамейку, которую мальчик как-то умудрился сделать своими руками, и задумчиво спросил:

– Сколько?

Сея всего трясло от боли – рубашка успела приклеиться к рубцам и когда Николай задрал ее вверх, у мальчика непроизвольно выступили слезы на глазах.

– Пять... – голос Сея совершенно не слушался, дрожал, было стыдно и страшно – а вдруг Кристиан узнает? – Хотя обещали больше... Но вместо этого... – прервался, чтобы торопливо заговорить – на сколько голос позволял. – Только... Только не говорите никому, хорошо? Брат Николаи, прошу... Если брат Кристиан узнает... – Затих, сжимаясь в маленький комок и мечтая провалиться куда-нибудь под землю. Чтобы никто не видел, не слышал и не знал. И чтобы не было так больно...

Русич нахмурился – с мальчишкой нужно что-то делать. В лекарню его? Нельзя. Если его увидят подручные брата Микаэля, или, не дай Бог, сам брат Микаэль, расспросов и сплетен не оберешься. Придется своими силами.

– Так, малыш, давай быстро снимай все свои тряпки.

– Прям здесь? – Сей растерялся. Он понимал что ему, наверное, хотят помочь, но раздеваться в саду... А если кто случайно увидит? Но в то же время, а куда еще? Нельзя что бы кто-то об этом узнал, поэтому мальчик, помедлив, потянул рясу вверх, стягивая ее через голову и морщась от боли. Следом потянулся к рубашке, почему – то краснея и стесняясь. Ему было стыдно за то, что брату Николаю приходится с ним возиться.

– Давай, давай, – мужчина вытащил из кармана своей рясы небольшую непрозрачную бутыль, вытащил зубами пробку и понюхал – все правильно, граппа. Задумчиво посмотрев на одежду Сея, он сказал:

– Давай сюда рубаху. А пока на, прикройся, только не одевай, – и протянул мальчику его рясу.

Сей благодарно улыбнулся, хотя улыбка вышла не очень веселой, и стыдливо прижал к себе свою рясу. Сколько мужчин за последние сутки видели его обнаженным? От этой мысли у мальчика уши покраснели и он уткнулся в свою одежку, прижимая рясу к себе и замирая.

Николай быстрыми движениями оторвал от рубахи несколько полос и, оценив их длину, пропитал граппой. Затем отломал от скамейки кусок деревяшки и протянул Сею со словами:

– Зажми зубами.

Прижав к себе боком мальчишку, мужчина выдохнул: “Ну, с Богом!” и стал поливать спину Сея граппой. Тот резко задергался, замычал, но деревяшку не выпустил. Во время экзекуции русич шептал успокоительно: “Ты молодец, еще чуть-чуть потерпи”.