Момент перелома

Куда уж мне до этого улыбчивого красавчика из Заокеанья… Но я держу своих демонов в узде и стараюсь научиться быть приличным человеком. Тем более что с некоторых пор мне кажется, что я попал как раз туда, куда надо…

Однажды меня вызвал к себе Одинцов. Я, конечно, давно ожидал его вызова, но все же испытывал некоторый мандраж. Когда я вошел к нему в каюту, тот был деловит, собран, разговаривал со мной нейтральным тоном и ни словом не упомянул о том инциденте. Однако напоминание о том, что на мне лежит смертный приговор, висело в воздухе, и я с новой остротой почувствовал, как дорога мне жизнь…"

"Он дал мне первое поручение – наконец-то! Мне предстояло составить каталог технических изделий, которые легко воспроизводимы в начале 20-го века, но пока еще не изобретены. Оказывается, наш доморощенный вождь и учитель задумался, каким еще образом мы все сможем заработать себе на жизнь, помимо грабежа японской торговли, которым они с каперангом Карпенко занимаются сейчас. Результат, конечно, весьма впечатляющий, но надо понимать, что все это закончится, как только мы окончательно победим Японию и грабить уже будет некого. Как выяснилось, он это понимает и даже специально зарегистрировал акционерное общество, в котором акционерами числятся все попаданцы в 1904 год из 2017-го. Я, как потенциальный покойник, ходящий под смертным приговором, из списка акционеров вылетел, но Алла, которая теперь коммерческий директор этой шарашки, пообещала, что если я ударным трудом добьюсь отмены своего приговора, то она сделает все необходимое, чтобы меня восстановили в списке акционеров. Да за такой стимул я буду стараться как проклятый, и сделаю все, и даже больше. Ведь то, что задумал Одинцов – это такие деньжищи, что там хватит на всю тысячу народа для безбедной жизни, и еще и останется. А может, со временем я и сам выбьюсь в этой корпорации в какие-нибудь начальники, буду ворочать миллионами, и тогда мой сон сбудется; только богатым и уважаемым человеком я стану не в Америке, а в России. В России без всяких революций, потому что если Одинцов получит власть, он всех революционеров или завербует, или уничтожит – я таких, как он, знаю…

Не успел я выйти из кабинета Одинцова, а моя мысль уже лихорадочно работала. Ну что можно тут придумать? Так, степлеры, скоросшиватели, шариковые ручки… а что еще?

Я зашел к себе в каюту и присел на койку. Положив на колени блокнот, я задумчиво грыз кончик карандаша, время от времени делая записи. Я так увлекся, что вздрогнул, услышав от двери в каюту женский голос:

– Здравствуйте, Виктор Никонович! Не правда ли, на улице чудесная погода?

Алла! С некоторых пор в ее поведении стали проявляться несвойственные ей ранее черты – такие, как игривость, смешливость, воодушевление.