Момент перелома

И к этой гордости за свою страну я тоже пытался привыкнуть постепенно, потому что за свою родину обычно я испытывал только стыд… Нет, мне вовсе не приходилось себя ломать. Это происходило исподволь. Но приносило мне это только облегчение… Чудеса – моя обычная меланхоличность сменилась приподнятым состоянием духа. Стыдно сказать – я даже стал ловить себя на том, что мурлычу себе под нос бодрые марши! Я вообще не мог припомнить, когда в последний раз пребывал в таком приподнятом настроении. Впрочем, обстановка вокруг весьма тому способствовала. Все были какими-то оживленными, суетились, что-то делали – и это на фоне продолжающихся блистательных побед «наших». Мне, конечно же, то и дело приходилось сталкиваться с презрительными взглядами мужчин, но это меня не особо задевает. К счастью, мне не пришлось стать изгоем. Все три женщины из нашей научной группы охотно со мной общались. Они были милы, дружелюбны, открыты со мной и друг другом. И даже Зюзя, эта серая мышка, стала намного разговорчивее, чем раньше и, кажется, стала подкрашивать ресницы…

Но особенно удивила Яга. Она разительно преобразилась за то время, пока я сидел под арестом. Чистенькая, опрятная, причесанная, она оказалась довольно милой и приятной девушкой, у которой уже завелись поклонники из числа местных офицеров. Поклонники у Яги – раньше даже представить себе такое было невозможно, ведь от нее отвернулся бы даже бомж со свалки, а теперь какая же она Яга, Лейла, или Лейлочка – и никак иначе. Глядя на нее, я понимал, что удивительная перемена произошла не со мной одним…

А уж Алла… Вот вроде прежняя, а в то же время совершенно другая. Даже не знаю, как объяснить. Та, прежняя, Алла, выглядела так, словно была отражением самой себя в мутном и пыльном зеркале… И, кажется, она ко мне относится по-особенному, но я боюсь в это поверить. И мне как-то стыдно теперь за те свои похабные мысли по отношению к ней. Зря я так. Просто было обидно, что с женщинами не везет, вот и злобился на них на всех. А она-то по-человечески ко мне… Очки даже заклеила… И хорошо так заклеила, аккуратно. Приходила в мою арестантскую камеру, поддерживала, так сказать, морально… Мне теперь стыдно в глаза ей смотреть, и я ее даже немного избегаю. Ну, не то чтобы избегаю, но стараюсь слишком долго не находиться в ее обществе. Даже смешно представить, чтобы она вдруг посмотрела на меня как на мужчину… Черт, а ведь иногда мне кажется, что она именно так и смотрит. Да нет, вряд ли; у нее сейчас другое увлечение – Джек Лондон! То и дело бегает с ним пообщаться, а нам говорит: «Я улучшаю свой английский с интересным человеком!» Катька с Лейлой над ней подшучивают в меру своего остроумия, а я… дико ревную.