Молот Пограничья. Книга II

— Закидывай!

Жихарь подхватил с верстака очередную деталь и ловко, одним движением закинул в горн. Магическое пламя тут же вгрызлось в кресбулат, но у меня не было времени любоваться, как он заалеет — деталь на наковальне уже остывала, и стоило закончить с ней побыстрее.

— Давай-ка сюда! — Я щипцами перевернул раскаленный кусок кресбулата. — Помогать будешь. Надо добить уже.

— Да не получится, ваше сиятельство. — Жихарь послушно забрал у меня инструмент. — Его снова греть надо. Не успеем.

— Успеем! — азартно огрызнулся я, перехватывая молот двумя руками. — Главное, держи покрепче.

Сталь гулко лязгнула о кресбулат, и обрезок пластины изменил форму. Всего чуть-чуть — но достаточно, чтобы я заметил. И тут же закрепил успех широким размахом. А потом третьим, четвертым… Махина самого тяжелого в кузне молота взлетала и опускалась, и, казалось, нет и не было того металла, что выдержит ее мощь.

Жихарь едва успевал переворачивать заготовку. По его лбу катился пот, руки, державшие щипцы, от каждого удара вздрагивали так, что от пальцев до самых плеч будто пробегала волна.

— Получается, ваше сиятельство. Получается! — радостно завопил он. — Это ж какая силища у вас!

Я только улыбнулся в ответ. Вряд ли простой смертный сумел бы понять, что истинное могущество Стража заключается не только в размере и крепости мышц. И даже не в магии, которой Отец наделил мне подобных, а в самой сути созданий, которые давным-давно поднялись неизмеримо выше людей.

Металл древних подчинялся не тяжести молота и не силе первородного пламени — нет, его гнула и расплющивала сама моя воля.

— А ну-ка! — Я даже отступил на шаг, чтобы размахнуться получше. — Последний раз. Держи!

Громыхнуло так, что у меня еще несколько секунд звенело в ушах. Жихарь болезненно поморщился, но потом снова заулыбался — пластина вышла даже лучше предыдущих. Аккуратная, ровная, одинаковой толщины в центре и по краям, и к тому же почти безупречной формы. От железок на заводской броне — вроде той, что носили гридни Белозерского — ее отличала разве что поверхность. Впрочем, на прочность и способность остановить лезвие или пулю полировка никак не влияла, а в Тайге могла даже навредить, выдав хозяина зеркальным блеском.

— Красота, ваше сиятельство! — Жихарь опустил пластину в ведро у наковальни, и вода тут же отозвалась шипением и пошла пузырьками. — Не хуже, чем в государевых оружейнях… Еще одну?

— Потом. Обед уж на носу. — Я отложил молот. — А завтра броню соберем. И потом еще четыре полных комплекта.

— Василий, Иван, Седой… Боровик еще. — Жихарь принялся загибать пальцы. — Это что ж — на каждого, получается? Дорого же, ваше сиятельство!

— Вы мне дороже, — улыбнулся я, по локоть засовывая руки в стоящий на верстаке таз.