Вторая молодость Фаины (СИ)

Чтобы никто больше не связывал имя Стрешневых с Анной Игнатьевной. Пусть живёт уже самостоятельно и на свои средства. А если денег и занимает, то не под моё имя.

– Вот, – сказал Аркадий Никифорович, – теперь это чистая правда. Я бы ещё адвоката вашего пригласил.

– Да он в Екатеринбурге, как я его позову? Здесь у меня только нотариус есть.

– Нотариус хорошо, Фаина Андреевна, но адвоката лучше. А не против ли вы, если я своего приведу? – спросил он.

– Буду только рада, – сказала я.

– Вот и ладненько, – улыбнулся Кошко. – Вот и договорились.

Потом он посмотрел ещё раз на меня лукаво:"

"– А вы что-то ведь ещё мне хотите сказать, Фаина Андреевна?

– Аркадий Никифорович, вы прям насквозь видите, – сказала я и осторожно, пока не начиная, высказывать то, что хотела, спросила: – Вот вы довольны тем, как дело закрылось?

– А почему вы об этом спрашиваете, Фаина Андреевна?

Я подумала: «Вот ты, Фаина, с кем села «играть в карты»?! Аркадий Никифорович сам кого хочешь переиграет».

– Не кажется ли вам, Аркадий Никифорович, что есть некая недосказанность в этом деле, как будто бы не все «карты открыты»?

Я даже привела ему аналогию карточной игры, потому что ничего другого мне в голову не пришло.

Кошко вздохнул:

– Есть, Фаина Андреевна, а что вы по этому поводу думаете? У вас есть подозреваемый?

Я кивнула:

– Думаю, что есть ещё один человек. Правда, доказательств у меня нет, но всё так складывается, что без этого человека ничего бы не получилось. Особенно там, между деревнями, на моей земле.

– Уж не градоначальника ли Екатеринбурга вы имеете в виду, Фаина Андреевна? – улыбнулся Кошко.

– Да, его, – коротко ответила я. – Михаила Ананьевича Нурова. Но обвинение выдвигать не готова, как говорится, не пойман – не вор.

– Да поймать-то дело нехитрое, – сказал Кошко. – Вот только помощь мне будет снова нужна.

– А скажите, Аркадий Никифорович, вы не знаете, Вышинский про него ничего не говорил?

– Вышинский молчит, Фаина Андреевна. Ему сейчас говорить нельзя.

– Почему?

– Потому как чем больше он говорит, тем больше получит. Так что пока он допрашивается только по одному делу – по-вашему.

Я покачала головой. Даже здесь, в императорской России, всё те же издержки правосудия. Украдёт кто-то пятак – и на каторгу по этапу. А здесь человек государство годами обкрадывал – и определить ничего не могут. Но вслух сказала:

– Может быть, эти письма помогут? Или, может быть, Аркадий Никифорович, клич кинуть?

Кошко недоумённо на меня посмотрел.

Я постаралась пояснить:

– Ну, как-то объявить об этом, и пострадавшие сами придут. Пообещать, что вернётся, ну хотя бы часть, людям, у кого он имущество отобрал.

– Идея интересная, – задумчиво произнёс Аркадий Никифорович. – Может, и будет иметь смысл. Да только я-то уже здесь ни при чём, Фаина Андреевна.