Вторая молодость Фаины (СИ)

В сопровождающих у неё был очень молодой человек — не знаю точно, сколько ему лет, но из-за субтильности он смотрелся практически моим ровесником. Однако он был высок, черноволос и носат."

"Почему-то пришло совершенно неожиданное воспоминание, что у мужчины нос якобы характеризует его мужское достоинство — и мне тут же захотелось по-дурацки хихикнуть. Видимо, именно этим и компенсировалось отсутствие представительности.

Пару сопровождал официант, который сразу повёл Анну Игнатьевну к нашей беседке.

Не успела она сделать шаг в беседку, как увидела меня. Лицо её из высокомерного стало милым и добродушным, и она, раскинув руки, раскрыла объятия, сделала шаг вперёд:

— Доченька! — сказала она.

И если бы я не читала всех тех писем, которые она писала господину Вышинскому, я бы точно поверила, что она дочь любит, скучала и уж совершенно искренне рада тому, что дочь выжила.

Я не исключала того, что она действительно была рада видеть дочь, потому что теперь у дочери были средства. Но вот знала ли она об этом или нет, я пока сказать не могла.

— Анна Игнатьевна, доброго дня, — сухо сказала я. — Садитесь.

— Что ты, доченька, даже не обнимешь мать?.. — с укоризной и даже несколько обиженно произнесла Анна Игнатьевна.

— Давайте не будем давить на чувства, — сказала я.

Анна Игнатьевна удивлённо замолчала, а я продолжила:

— Чувства мои закончились в палате больничного покоя, когда меня чуть не отправили умирать в Волковскую богадельню. Поэтому прошу вас, присаживайтесь к столу. Давайте я представлю вам своих спутников. И после обеда мы с вами поговорим. Всё же не зря вы столько проехали — из Парижа до Петербурга. Да и вопросы наверняка у вас имеются.

Я представила Аркадия Никифоровича. Услышав его фамилию, Анна Игнатьевна отчего-то побледнела. Затем я назвала имя адвоката, и мне показалось, что женщина побледнела ещё больше, хотя мне, к примеру, его имя ни о чём не говорило:

— Август Антонович Герке.

Анна Игнатьевна тоже представила своего месье Жака, у которого было довольно замудрёное имя, но запомнила я только «Жак». Говорил мсье Жак исключительно по-французски.

Жак этот уплетал, надо сказать, за обе щеки, из чего хотелось сделать вывод: либо он давно не ел, либо постоянно недоедал.

Анна Игнатьевна ела немного, аккуратно, и периодически что-то говорила мсье Жаку. Мне казалось, что она делала ему замечания, но он, в общем-то, никакого внимания на это не обращал.

После того как поели и заказали для фирменный десерт. Заказали только для мсье Жака, потому как все остальные отказались, и настало время поговорить.

Я не стала «колоть лёд» и сказала просто и прямо:

— Анна Игнатьевна, у вас скопилось много долгов, и, скорее всего, кредиторы к вам придут, но я эти долги оплачивать не собираюсь.