Вторая молодость Фаины (СИ)

Все те деньги, которые Анна Игнатьевна занимала у князя, нужно было возвращать. И вот тогда появился Сергей Николаевич Вышинский, крупный государственный чиновник.

Я оторвалась от писем и задала вопрос Валентине Егоровне:

— А откуда Сергей Николаевич узнал о месторождении на моей земле?

Валентина Егоровна рассказала.

Оказалось, что к нему пришёл некий крестьянин, проживавший в деревне Пышминская, он нашёл там самородок золота. Крестьянина не пустили дальше, и потому никто, кроме Вышинского, так и не узнал, что на земле Стрешневых может быть месторождение. Тогда у Сергея Николаевича и созрел план, как заполучить эту землю.

И что-то меня царапнуло в этом рассказе.

— А крестьянин прямо к Сергею Николаевичу пришёл? — спросила я, перебив Валентину Егоровну.

Она потупилась:

— Нет, конечно, он пришёл к старосте деревни, а тот к градоправителю.

И услышав это, я получила, наконец, недостающие ячейки этого странного пазла. Конечно же, куда же без Нурова. Но доказательств, как я понимаю, нет, если только сам Вышинский ничего не расскажет.

— Простите, Валентина Егоровна, — оторвалась я от своих мыслей, — продолжайте, пожалуйста.

Из дальнейшего рассказа я поняла, что самым простым решением было бы купить землю. Но родовую землю не так легко приобрести, она переходила старшему наследнику. Вышинский попытался выкупить землю у наследника, у Ивана Стрешнева. Но когда не получилось, он решился на крайние меры, потому что ему нужен был именно тот наследник, который сможет переписать землю на него.

Так погиб брат Фаины. И так погибла сама Фаина.

Анну Игнатьевну запугали настолько, что она подписала всё, не имея на это никакого права. Получила деньги от Вышинского и укатила в Париж, бросив дочь умирать.

И вот тут план Вышинского дал сбой.

— Но вы выжили, Фаина Андреевна, — сказала мне Валентина Егоровна, — и у Сергея Николаевича сдали нервы.

— Мне было очень страшно за вас, особенно когда я вас впервые увидела. Вы так увлечённо рассказывали про свою пасеку и ваши прекрасные идеи… — продолжила она. — И тогда я стала перехватывать его приказы.

Когда до меня дошло, что именно сказала Валентина Егоровна, я поняла, что она, в меру своих сил, за меня боролась.

— Фаина Андреевна, я ещё хотела пойти к императору… или к императрице. Но он перестал выпускать меня из дома, — сказала она виновато и опустила глаза.

— Бросьте. Вы и так много сделали, — сказала я, встала, подошла, присела рядом с ней и обняла. — Спасибо вам. Возможно, именно потому, что вы так рисковали, я до сих пор жива.

Валентина Егоровна слегка отвернулась, но я успела заметить, что глаза у неё заблестели. Что и говорить, у меня самой слёзы были совсем рядом, но хотелось дочитать переписку, поэтому я зажмурилась, не давая им пролиться и продолжила чтение.