Вторая молодость Фаины (СИ)

Стены, обитые мягкой розовой тканью, на окнах лёгкие занавеси из розового газа, небольшие картины, изображающие пасторальную жизнь, как мне показалось, где-то в Италии, мягкие диванчики, пузатые кресла и маленькие столики с фигурными ножками. Один из таких столиков был вырезан в виде слона или, скорее, слонёнка.

Валентина Егоровна была аккуратно причёсана, одета, бледна, но выражение лица у неё уже не было тем затравленным, каким я запомнила его на обеде у Нурова в Екатеринбурге. Увидев меня, она улыбнулась и предложила присесть в одно из мягких круглых кресел. Я садилась аккуратно, боясь провалиться, а как потом вставать? Но кресло оказалось анатомически правильным: казавшееся мягким, оно обладало достаточной жёсткостью под сиденьем, чтобы не проваливаться коленями вверх.

— Очень рада, Фаина Андреевна, что вы приехали, — сказала Валентина Егоровна. — Я уже сама подумывала вам написать… всё с духом собиралась.

Я посмотрела на неё, и мне показалось, что духа в этой маленькой, бледной, болезненно выглядящей женщине весьма много.

И тут она сказала совершенно неожиданно:

— Спасибо вам, Фаина Андреевна.

— За что? — удивилась я, совершенно не понимая, в чём дело.

— За то, что не побоялись, смогли достучаться до тех, кто действительно мог вам помочь… Потому что это уже было невыносимо, — сказала она, и в её глазах появилась боль. — Поверьте… он бы не остановился."

"— Да, спохватилась она. — Сейчас я вам кое-что покажу, — сказала Валентина Егоровна, отошла к небольшому бюро, стоящему у стены, и вытащила оттуда несколько писем — или, скорее, стопку бумаг.

Когда она принесла их и положила передо мной, я поняла, что это действительно были письма.

— Почитайте здесь, конечно, я отдам вам их с собой, Фаина Андреевна. Но, возможно, у вас возникнут вопросы, — сказала она спокойно.

Открыв первое же письмо, я обнаружила, что это была переписка между Вышинским и Анной Игнатьевной Стрешневой. И я поняла, что сейчас начну читать и узнаю что-то, что, будь я настоящей Фаиной Андреевной, было бы для меня крайне неприятным. Так и вышло.

Глава 63

Фаина

Матушка Фаины, по-своему, видимо, любила дочь. Сына же не любила вовсе, потому что он был не её сыном, Иван был сыном Андрея Стрешнева от первого брака. Но больше всего она любила себя, и ни в чём себе не отказывала.

Оставшись вдовой, какое-то время жила в своё удовольствие, хотя и оплачивая обучение дочери. Но когда доходы от предприятий, оставленных мужем, иссякли, да ещё её обманул собственный любовник, и денег перестало хватать на развлечения, она действительно решила поправить свои дела за счёт дочери, и фактически продала её князю Дулову.

Но Фаина влюбилась в Дмитрия Алексеевича, и план с Дуловым провалился.