Молчи обо мне

Он не отворачивается от двери, но продолжает стоять ко мне спиной, как будто ему станет нестерпимо больно, если посмотрит мне в глаза.

А я понимаю, что больше не готова молчать, прощать и делать вид, что все хорошо, когда на самом деле от моей семьи за последние полгода не осталось камня на камне. И самое ужасное, что прямо сейчас где-то внутри меня сидит острое чувство необходимости услышать: «Я ухожу». Потому что мириться и начинать все заново у меня не осталось моральных сил. Да и желания, кажется, тоже.

— Женя, пожалуйста, — Игорь сглатывает, пытается посмотреть на часы, но вспоминает, что я все еще здесь и позволяет руке плетью упасть вдоль тела. — Я не знаю, может быть, это просто паника — и Юля преувеличивает, но я просто не смогу сидеть в неведении.

— Сколько раз с момента рождения твоего сына его жизни угрожала опасность? — Я изо всех сил пытаюсь держать себя в руках, но я слишком вымотана, чтобы снова играть в терпение. Да мне уже и не хочется. — Сколько раз ты приезжал к почти мертвому сыну, а оказывалось, что Юле «просто показалось»?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Не говори так, — пытается огрызаться Игорь. — Ты знаешь, что я уже потерял одного ребенка.

— И что? Второй автоматически должен заболеть от того, что на него просто попадает пыль? Или потому что его больной мамаше показалось, будто он не так икнул? Или все дело в том, что тебе хочется бежать на зов, потому что это твое кредо: спасать принцесс из башни с драконом, который сдох столетия назад?

Я могу быть сукой, когда мне больно. А сейчас мне больно как никогда в жизни. Даже когда ушел Артем и я медленно, кусок за куском, вырезала из себя надежду на его возвращение, мне не было так больно как сейчас. Просто тогда я хотела разрушить себя, а сейчас мне хочется уничтожать мир, в котором я не могу получить хотя бы маленькую крошку личного счастья. Просто потому, что я полная набитая дура и вместо того, чтобы делать, как Юля, молчала и терпела. И дотерпелась до того, что в ответ на мой повышенный тон Игорь все же оборачивается и смотрит на меня словно на сумасшедшую.

— Женя, что происходит?

Это — моя вина. Нужно было бить в набат до того, как от дома остались одни угли. Но ведь отношения — это работа двоих? Семья — это не только я, мое терпение и бестолковое желание сглаживать острые углы своим молчанием и пониманием. Пока я понимала и входила в положение, мой муж успел забыть, что у него уже есть семья, и это — не Юля.

— Уходи с вещами, Игорь, — спокойно повторяю я.

— Это ультиматум?

— Это попытка перестать разрешать вытирать об меня ноги.

— Ты просто устала на работе, — пытается успокоить он и тянется, чтобы знакомым жестом обнять меня за плечи.