Обет молчания

Теперь того и гляди подведут под трибунал И прости-прощай, зеленка-кормилица с портупеей через плечо. Здравствуй, черная телага с номером над левым карманом и того же цвета кепи на макушке Здравствуй, зона. Там даже эти нары раем покажутся

Жалко прапора. Сгорел прапор. Как тот кумулятивный снаряд.

Правда, с другой стороны, прямых доказательств у них нет. Вообще ничего нет, кроме недостачи, которую он не успел вовремя замазать. Но есть желание посадить. Чтобы поднять процент раскрываемости. Хорошо его коллегам, которые на продуктах сидят. Или вещевом довольствии. Там всегда недостачу на крыс списать можно. Или пожар. А у него даже пожара быть не может. Потому что он от того пожара убежать не успеет.

В замке загремели ключи.

— Давай шагай! — раздался грубый голос надзирателя.

— Куда шагай?

— Куда видишь, шагай.

— Не пойду. Без прокурора не пойду!

Короткий удар чего-то твердого в дверь.

— Руки!

— Ишь, нежный какой.

Дверь с лязгом отворилась. И в камеру влетел заключенный. Так влетел, что остановился, лишь уперевшись в противоположную стену.

— Козлы! С ключами! — заорал он.

— Не возникай. А то еще раз споткнешься, — упредил надзиратель, захлопывая дверь.

— Выйду на волю, всем хари начищу — пообещал вновь прибывший нарушитель дисциплины. — У меня память на хари феноменальная.

— Да ладно ты. Он-то при чем?

— Да они при том! — и, словно впервые увидев сокамерникa протянул руку. — Гена. Балашов. А ты?

— Прапорщик Игнатьев. То есть я хотел сказать, Саша.

— За что, упекли, Сашок?

Прапорщик пожал плечами.

— За что посадили?

— За недостачу.

— Шинели налево сплавлял?

— Ничего я не сплавлял. Я снарядами заведоваал. А тут вдруг недостача.

— Не повезло. Со снарядов какой навар. Кроме головной боли. Вот кабы на тушенке. Или на худой конец на патронах… А шьют что?

— Продажу.

— Чего продажу?

— Того, что имел. Снарядов.

— Они что, с ума съехали? Кому снаряды нужны?

— Я им то же самое говорю. А они знай себе талдычат — кому реализовывал…

— А ты что, действительно реализовывал?

— Да нет, конечно.

— Жаль.

— Почему жаль?

— А я знаю, где в одном месте боеприпасы бесхозные. Штабелями. Просто не думал, что они кому-нибудь могут быть нужны.

— Какие боеприпасы?

— Разные. Какие только можно представить. Бери не хочу… А тебе я так скажу, ни хрена они против тебя не сделают. Кишка тонка. Улик нет, свидетелей нет, денег нет. Я думаю, они даже дела не начнут. Так, постращают, поизголяются и отпустят. Уволить, конечно, уволят, а больше ничего.

— Не отпустят. Прокурор оказал: не отпустят.

— Прокурор сказал? Ну, значит, ты под кампанию попал. Борьбы за сохранность военного имущества. Или еще какую-нибудь. Тогда засудят. Для примера другим. Тогда, пока не поздно, следователю надо в лапу дать.

— Чего дать?

— Денег дать.