Обет молчания

Хотя зачем тебе выходить? Ты в подвал — нырк, и все тебе удовольствия. Сколько дуще угодно…

— У него кто-нибудь есть? — спросил главный телохранитель.

— Вроде бы нет.

— Что значит «вроде бы»?

— Наружное наблюдение никаких контактов с представителями противоположного пола не обнаружило.

— А с его полом? Что вы уставились? С его полом контакты обнаруживались?

— Никак нет. То есть в том смысле, что мы не отсматривали данное направление.

— Ну так отсмотрите. Или он что, со святым духом живет? На пару. Или со своей драной Машкой? Не может человек в его возрасте кого-то не иметь. Или к кому-то не ходить. Или к кому-то не хотеть ходить. А если ни к кому не ходит, то надо сделать так, чтобы ходил. К кому-нибудь. К кому-нибудь из наших сотрудниц. Или сотрудников. И чтобы они к нему ходили…

Еще одна перемотка. И воспроизведение.

— Надоело все! Хуже горькой редьки. Хуже двух горьких редек. Плюнуть бы на все и махнуть куда-нибудь на юг. Где тепло. Фрукты. Женщины. И никаких тебе идиотов, которые по телевизору чушь молотят. Потому что все за эту болтовню имеют. И море, и фрукты, и женщин. А мы с тобой тут…

— Он что, не замолкает?

— Замолкает. Иногда. Когда спит.

— Точно, идиот. Полный! Беспросветный! С осложнением на речевое недержание…

— Снять наблюдение?

— И ты тоже идиот! И тоже беспросветный. Хоть и с майорскими погонами. Усилить наблюдение! Вдвое усилить! Втрое! И за ним, и за Машкой его. И за каждым тараканом в его комнате. Слушать! И искать!

— Что искать?

— Не знаю, что искать. Но только искать! Не может «папа» приглашать на аудиенцию шизофреников. Или если может, то это какие-то особые шизофреники, которые вместо Канатчиковых, Наполеонов, Цезарей и Николашек запросто умеют беседовать с настоящими руководителями государства. Или это я с ума свихнулся. И скоро тоже начну с кошками беседы разговаривать. Искать! Или я из всех вас душу выну!.."

"Ну не любил начальник президентской охраны загадки. Особенно те, которые не умел разгадать с первого раза. И особенно эту, где умалишенные безработные ночами в квартирах болтают с кошками, а днями в Кремле с Президентом, которого ему положено охранять. И оберегать от опасных сюрпризов…

Глава 22

Проворовавшийся прапорщик Игнатьев сидел на жестких, отполированных спинами нарушителей дисциплины нарах в камере-одиночке гарнизонной гауптвахты. Уже шестой день сидел. И с ностальгией вспоминал свой уютный снарядный склад. Где так хорошо было расположиться в каптерке подле кипящего кипятильничка и вскрытой банки тушенки. Эффектно сидя на табуретке, сделанной из пустой гильзы от крупнокалиберного снаряда. И чего не жилось? Приторговывал бы себе помаленьку облюбованными местным населением снарядными ящиками и краской. Так нет, потянуло на большее. Идиот.