Обет молчания

А все вместе — незатейливая комбинация из чередований бьющего кнута и подкармливающего пряника злыдня и добряка следователей. Первого ненавидишь, ко второму ластишься, со вторым откровенничаешь.

А-яй, как низко меня здесь ценят!"

"А с другой стороны, как им меня оценить? Они же моей подноготной не знают. Вот и рубят по-простому, как в районной прокуратуре, по принципу кашу маслом не испортишь. Ну не поверю я в их топорно разыгранный спектакль. Что с того? Тем паче такие контрастные омовения, особенно когда в область лица, почек и органов продолжения рода, иногда надламывают и самых опытных бойцов. Все-таки когда долго бьют, поневоле начинаешь благоволить к тому, кто, ведя беседу, умудряется обходиться без посредства башмачных мысков и вымоченных в воде полотенец.

— Больше вас бить не будут, — сказал «ангел-хранитель». Сейчас, следуя сценарию, он должен добавить — «если вы ответите на несколько вопросов». В том смысле, что не вынуждайте нас на крайние меры. Но «ангел» сказал не по сценарию:

— Бить не будут. Допрашивать тоже не будут. Вы напишите все, что посчитаете нужным, сами. Вот ручка, вот бумага. Я зайду через час.

А вот это уже в мои планы не входило. Не для того я из себя живца изображал, чтобы умирать молча. Я хотел говорить. Мне надо было говорить. Мне надо было заставить их задавать себе вопросы. Только так я мог вынудить своих противников проговориться. Я ставил на вопросы. Я не был настолько наивен, чтобы надеяться в ходе получасовой душеспасительной беседы усовестить элодея до степени раскаяния. Это только в кино отрицательные герои успевают превращаться в положительных за сто двадцать экранных минут. В жизни на это уходят годы.

Мне нужны были вопросы. Возможно более детализированные. Из любого такого вопроса я смогу впоследствии выкристаллизовать кусочек правды. Спросив — каким образом я догадался о месте закладки заряда или от кого узнал о подробностях покушения, — они тем самым признают факт покушения. Ведь нельзя спросить о том, чего не знаешь!

Это если очень схематично. На самом деле таких лобовых вопросов не будет. Но будет масса других, которые суммарно, соответствующим образом выстроенные, точно укажут на степень осведомленности тех, кто их задавал. Ответы запрятаны в вопросах!

Только в одном случае невозможно дознаться до правды — когда никто никого ни о чем не спрашивает. В том случае, с которым столкнулся я!

— Я не могу писать, у меня разбиты пальцы.

— Мы не торопим.

— Я отказываюсь писать! Мне трудно сосредоточиться.

— Хорошо, тогда писать буду я. Говорит с ленцой, чуть не через зевоту. Психологически они все выстроили очень верно.