Обет молчания

Я обложил его близкое окружение микрофонами подслушки, с которых раз в пять-шесть часов снимал записи. Я искал безопасную щель, через которую можно было протиснуть требуемую мне информацию.

— Сегодня опять после прогулки Рекс чесался… Значит, собака есть. Запомним.

— Не могла уснуть, разыгралась мигрень… Несущественно.

Опоздала уборщица… Мишка принес двойку… Засорился слив в раковине… Надо бы вымыть стекла… Уборщицу, раковину, стекла — возьмем на заметку.

— Интересно, когда сегодня приедет Сергей? Это и мне небезынтересно.

— Надо наконец собраться и всем вместе в субботу поехать на дачу. Нельзя же видеться вот так, раз в месяц!

Вот это уже информация к размышлению. Суббота, дача, общий сбор. Возможно, представится шанс.

И снова: барахлит телефон… плохая погода… болит голова давно не звонили Приваловы… надо полы на кухне на даче перестелить… СХ-3/3 принять информацию…

Что?

Что?!! Об эти СХ-3/3 я споткнулся как несущаяся галопом лошадь об осколок снаряда, пробивший ей сердце. Именно под таким шифром я проходил в последних конторских документах.

За словесным обращением шел короткий перечень монотонно диктуемых цифр. Минута сплошных никому ни о чем не говорящих один, два, три, четыре… Никому, кроме человека, для которого они предназначались.

Кроме меня.

Я пропустил многостраничный арифметический ряд через дешифратор, но из полученного текста понял еще меньше, чем просто из набора цифр. СХ-3/3 предписывалось, с соблюдением всех надлежащих мер безопасности, снять резервный почтовый ящик. Об этом, предназначенном для использования в экстраординарных случаях ящике знали только два человека: только я и мой Куратор. Погибший Куратор. Послание было подписано… Куратором.

Я решительно ничего не понимал.

Установленный мной «жучок» обращается ко мне же по известному лишь нескольким людям в стране шифровому коду от имени умершего на моих глазах Куратора! С ума свихнуться!

Или меня, словно утку манком, пытаются выманить из укрытия под стволы ружей заговорщики. Или Контора ищет возможность вразумить своего заблудшего сына.

Или нащупывают контакты сподвижники Куратора. Первое едва ли. Заговорщикам проще ловить меня на проверенного живца — помощника Президента. Да и откуда им знать наш с Куратором почтовый ящик?

Шифры, личные коды — не исключаю. Но ящик? Такое возможно, только если бы кто-то из двоих — я или Куратор — играл на врага. А Куратор, судя по печальному его концу, играл против.

Контора? Может быть. Но почему она раньше никак не проявляла себя?"

"Сподвижники? Наиболее вероятно. Если Куратор имел в Конторе сообщников, а он их имел, он мог отдать меня своим друзьям.