Обет молчания

На смерть свою — ноль внимания! Сосредоточены на целях!

Еще парный выстрел! И — два трупа. Не осталось с той стороны врагов, кроме пулеметчика.

А лошади, где лошади?! Они на берегу. Погонщики тащат их к лесу.

Партизаны откатились, смотрят. Показывают пальцем в сторону пулеметчика. Тот затих, выжидает. Предлагают в четыре ствола, чтобы нащупать…

— Нет, — мотнуть головой. — Нет! Лошади! Вначале лошади!

Поняли, хотя недовольны. Оставлять в тылу работающий «ручник» — плохое решение. Он теперь молчит, а как выстрелишь, обнаружишь себя — нашпигует свинцом, как куропатку дробью. Нельзя так воевать! Но… нужно подчиняться. Командир сказал подчиняться вот этому беспрекословно, чтобы он ни приказал.

Перекинули винтовки. Прицелились. Погонщики тащат шарахающихся от выстрелов лошадей за узду, прикрываются ими. Как их взять на прицел?

Два выстрела подряд!

Один схватился за ногу, захромал, но идет.

Поправка. Ждать, когда высунется. Выстрел! Рухнул на землю.

Заработал пулемет, как швейная машинка, — ровно, без перебоев! Защелкали, запрыгали пули совсем рядом. Нащупал, гад!

Партизаны смотрят вопросительно.

— Нет лошади! Всё равно — лошади!

Дымовая шашка, чтобы прикрыться. Нет, не успеть. Пока ее достанешь, пока дым наберет силу… Тем более ветер…

Взять на прицел второго погонщика… Трудно. И он уже далеко. Ткнуть в него пальцем. Ну, давайте, давайте ребята! Ну, вы же можете! Откатиться, чтобы уйти из-под пуль.

Три выстрела! Попали с такого расстояния! Ай, молодцы партизаны! Но раскрылись, высунулись, демаскировали себя. Плохо оставлять в тылу ручник. Неправильно!

Пулеметная строчка метнулась в их сторону. Девушка мотнула головой, получив пулю в висок. Рухнула уже мертвая.

Но лошади, лошади!..

Ах ты, дьявол! Гражданский подхватил повисшие уздечки, повел, побежал с лошадьми к лесу.

Партизаны залегли, спокойно, деловито шарят прицелами по противоположному берегу, высматривая пулемет. Убитых не считают и внимания на них не обращают. Всё как на войне!"

"Пулеметчик затих. Взял тайм-аут, чтобы не обнаружить себя. А караван и груз уходят! Что делать? Что?!

А если метнуться к погибшему партизану и… Проползти десять метров по ложбинке, вжимаясь в землю, как камбала в дно, потому как мелкая она. Вот он — лежит бедолага. Винтовка рядом. Оглянуться на партизан. Ткнуть пальцев в тот берег. Показать на труп. Поняли. Ай, умницы!

Подлезть, подсунуться под горячее еще тело. Дотянуться до винтовки, ткнуть ее вперед и выстрелить! Не прицельно, лишь бы шумнуть. И пошевелиться, телом подвигать. Как-будто живой партизан, как будто стреляет. За подбородок схватить, голову приподнять. Мертвую!

Ну что, купится пулеметчик на эту приманку?

Застучала очередь. Несколько пуль смачно шмякнули в мертвую плоть.