Обет молчания

Отошли от могил, подхватив винтовки. Нести службу и умирать, если придется…

Такие победят империалистов. И всех других своих врагов. Или умрут, а победят их дети. Или даже внуки. Дободают они своих угнетателей во всем мире. Фанатики.

Правда, деньги взяли немаленькие.

Хотя не они, а их командиры. Но вряд ли себе — на революцию. Ну и ладно, что не ясно у кого. И что послали своих товарищей умирать далеко от Родины, непонятно ради каких целей.

Ленин тоже брал деньгу у немцев и построил на них социализм в отдельно взятой большевиками стране. А после раздолбал Германию в пух и прах. Ту самую, которая дала ему деньги, чтобы угробить Россию. А они вместо того, чтобы погибнуть, в Берлин вошли и знамена везде понавтыкали. И не только знамена. И не только в Рейхстаг… Ну и правильно сделал, что взял! Потому что важен итог. Ведь деньги — не более чем инструмент. И дело не в них, а в руках, в которые они попадают.

Эти деньги попали в хорошие руки. Хочется надеяться. Иначе зачем два этих холмика, у черта на куличках, в чужой земле, в незнакомой, непонятной, холодной стране? Так что, давайте, камрады! Вы честно отработали свой гонорар. И мы тоже, в меру своих сил и возможностей, но воюем за идеалы. Возможно, смешные. Возможно, которых уже нет. Не исключено, которых и не было. Но иначе невозможно. Так нас научили. Наши командиры, которым, мы подчиняемся беспрекословно.

В общем, no pasarán!

* * *— Ну что, поговорим?

Хотя видно, что не хочется. А хочется ему язык проглотить. Так, может, еще и придется. Если молчать будет."

"— Не хотим? Ладно. Тогда я скажу, для затравки. Вот — лошадки. На них — тючки. Позади покойники, между прочим, шестнадцать штук, двое из которых мои друзья. Лучшие! И за них я могу любому глотку порвать. Кому рвать?

Молчит.

— В тючках-то, поди, творожок-маслице для детишек? Или… — Подойти к привязанным к деревьям лошадям. — Тпру! Стой, дурная!

Снять тючок, принести, расшнуровать и заглянуть в него.

— Вау, как любит выражаться современная молодежь. Картинки там. Дяденьки и тетеньки в неглиже, написанные маслицем. Откуда такое богатство?

Поморщился, отвел глаза:

— Не юродствуйте. Если вы здесь, значит, вы в теме. Значит, все знаете.

— Не всё, но многое. Про Эрмитаж знаю, про заложников, про пожар, про канавку Зимнюю, про Османа и подельника вашего — заместителя директора. О многом знаю. Про заказчика не знаю. Но хочу узнать от вас!

— А вам это надо?

— Что?

— Знать. Что это вам даст? Картины у вас. Народное достояние спасено, можно вертеть дырки под звезды и ордена. Вы ведь из системы?

— Нет, я вне системы. Я бессистемный. Это я к тому, что на официальное следствие, на разных там адвокатов, присяжных и прочую демократическую муру вам рассчитывать не приходится.