Обет молчания

Вот мы, к примеру, теперь зерно везем — пятьдесят тысяч тонн — кто его ворошить станет? А коли станет — разве докопается! Хошь, мы так, в трюме, тебе «мерс» «шестисотый» отсюда прикатим?.. Хоть автобус!.. Как два пальца в клюз!

Ну хочешь?

— Не-а — не хочу!..

Хотя хотел!.. Но не «мерс». И не с этими. И не на этом судне, потому что договариваться с компанией — дело гиблое. Обязательно кто-нибудь проговорится или прихвастнет. Посвященных должно быть не больше двух человек.

Других.

И один из них, желательно, боцман…

И уже не в этом, в другом кабачке, в другом порту, к другим матросам подсел гражданин никакой наружности.

— Есть дело. На десять тысяч. Каждому!

— Евро?

Ну конечно, евро, раз разговор идет в еврозоне.

— Чего надо?

— Груз в Россию доставить.

— Мимо таможни?

— Точно так.

— Большой?

— Да нет — так себе, холодильник.

— Пятнадцать. Каждому.

Потому что на названную цену всегда имеет смысл накинуть половину. А после уж начать торговаться.

— Нет, пятнадцать не пойдет — пятнадцать много!..

— Много?.. Ну ты сам подумай, куда мы такую дуру сунем?

— Как куда? Например, в якорный ящик. Или в мачту. Или в переборку вварить, а после выварить. А лучше всего в трюм и сверху грузом присыпать, — ответил проситель.

Дьявола морского такого обманешь!

— Ладно, доставим в лучшем виде!

Скажи только — кому груз передать.

— Тому, кто за ним придет…

Глава 53

Российский сухогруз «Академик Михайлов» шел полным грузом, рекомендованным курсом по Балтийскому морю. Из Германии — в порт приписки, в Калининград. Штормило. Но не так чтобы очень — баллов на пять, не больше. Команда, сменяясь, несла вахты рулевой — рулил, штурман прокладывал курс, механики скребли мазут в машинном отделении, палубная команда — драила палубу и медяшки, кок — кошеварил, капитан нес груз ответственности… Все были на своих местах, и были при деле.

Узнать, кто конкретно протащил на судно контрабанду, было невозможно. Потому что каждый протащил — но все по мелочи, а кто-то — по-крупному! Но даже он не знал, что он протащил!..

В трюме, на глубине двух метров, если мерить от палубы, утопленный в насыпной груз, стоял ящик. Картонный. Перехваченный капроновыми обручами. Обмотанный несколькими слоями звукоизолирующего материала. С холодильником внутри. Немаленьким. Двухкамерным.

В холодильнике был человек.

Тоже не крохотный.

Живой.

Пока…

Нет, задохнуться он не мог, потому что внутрь холодильника была воткнута трубка, через которую поступал свежий воздух. Таково было условие отправителя груза.

И получателя. В одном лице. Хотя и с разными лицами.

Холодильник был хоть большой — но тесный. Без всяких удобств — без душа, гальюна, кухни и бара."

"Но его постояльцу все эти роскошества были ни к чему — ему и так было хорошо. Он спал. Неправедным сном.