Обет молчания

Как тебя зовут?!

И, скорчив зверское лицо, замахнуться, сильно замахнуться, картинно, чтобы он представил, как и куда сейчас обрушится железная труба и как будет больно.

Ведь иногда ожидание боли может быть куда сильнее самой боли. Потому что ожидание всегда мучительней события.

Ох, как я сейчас ударю! Как будет больно!!

Главное, вопрос, вопрос-то пустячный — не о людях, об имени. Всего-то о том, как тебя зовут! Стоит ли из-за этого так страдать? Из-за имени?.. Кому это может навредить?..

— Ну!!

А теперь ударить. Чувствительно, но не изо всех сил. Чтобы он поверил, что это не последний удар и не самый сильный удар.

Ударить и замахнуться вновь. Еще более размашисто, корча еще более жуткие рожи и, может быть, даже пуская пену изо рта!

Чтобы напугать, смять, заставить потерять контроль над собой!

Ох, сейчас вдарю! Так вдарю!! Та-ак!!!

Ну же, ну! Ведь страшно!

— Как тебя зовут?!! Убью-у!

— Ви-тя…

Уф-ф…

Эх, Витя-Витек… Все, Витек, сломался Витек!.. Что и требовалось доказать!

Слаб в коленках оказался Витя — бездомных кошек мучить или людей убивать, это он всей душой! А вот удар держать… Который железной трубой по открытой ране! Это — слабо!

Так всегда и бывает — кто любит мучить, тот плохо умеет терпеть… В том числе потому, что считает, что тот, кто его пытает, такой же, как он, садюга, получающий удовольствие от чужих мучений, и поэтому он ни за что не остановится, а будет терзать свою жертву долго, пока совсем не замучит…

— Молодец, Витя, умница!

Теперь — все. Теперь пойдет легче. Назвавший свое имя назовет имя своего папы и своей мамы, а потом своего командира и начальника штаба. И номер части, и сколько у них пушек, и сколько танков, и какой пароль… Это мы уже проходили!

«Поплыл» Витек по течению — теперь не остановишь!.."

"Он сказал все, сказал, сколько у него людей и сколько оружия. И где эти люди и это оружие. Он назвал адреса, телефоны и пароли. Сообщил о проведенных акциях, монотонно перечислив города — Барнаул, Воронеж, Казань… Он вновь не назвал Хабаровск и еще очень много других городов, уверяя, что это не его работа. Как будто это могло изменить меру пресечения! Как будто, если он прикончил не сто пятьдесят, а пятьдесят человек, его можно за это помиловать…

Нельзя его помиловать! Ни его, ни его людей!

И даже не потому, что они убийцы, а потому, что они узнали то, что им знать было никак нельзя! Что и стало их главной ошибкой. Последней ошибкой! Окончательной ошибкой!

На чем можно поставить точку!

Следствие закончено, заговор убийц раскрыт, суд в его единственном лице и под его председательством рассмотрел дело, отклонил просьбы и мольбы о помиловании и вынес приговор.