Обет молчания

Потому что майор уже знал, как его можно снять с нар.

— Подпишешь вот эти бумаги, — подсунул он ему какие-то листы.

— А что это?

— Заявление. О приеме на работу.

— Куда?

— Туда, — показал куда-то вверх майор.

— И что я там буду делать?

— То, что умеешь делать. То, что делал в Афгане…

Он согласился. Терять ему было нечего. «Работа», на которую он подписался, тоже была не сахар, но это лучше, чем зона. Их одели в солдатские робы и загнали в казармы. Где, сам того не ожидая, он встретил кое-кого из бывших сослуживцев.

— А вы откуда здесь?!

— Оттуда, откуда и ты! С нар!

Оказывается, сослуживцы тоже схлопотали срок и тоже предпочли зоне «работу».

— Так, значит, это… это они?! — вдруг понял он.

— Ну ты чудило! Конечно, они, а кто еще. Майор! Это он, гад, все подстроил. Вот ты за что срок получил?

— За убийство.

— И я за то же. А он — за изнасилование! Так ему еще обиднее, чем нам, что он ничего не помнит!

Точно — майор! А он еще гадал, как он его нашел! А он не находил — он посадил!

— Да ладно, не психуй ты так! Лучше здесь, чем «там»! Один хрен — рано или поздно сели бы. А тут очень даже ничего: и жратва, и бабки платят. Правда, гоняют…

Гоняли их изрядно. Вначале на строевых, потом по матчасти, потом на стрельбище. Гоняли, пока гражданский жирок с них не сошел.

Потом стали учить. Убивать. Оказывается, они этого делать не умели, хотя за каждым из них числился не один вычищенный кишлак."

"— Холодным оружием можно колоть, резать, бить, — объяснял, поигрывая штык-ножом, инструктор. — Лучше бить сюда, сюда и сюда. Если сюда — то нож следует провернуть вокруг своей оси, причем так, чтобы острие отклонилось от горизонтали на десять-двадцать градусов, описав полный круг… Покажите.

Они показывали. На манекенах, изображавших человеческое тело. Тыкали в очерченные на «теле» мишени, стараясь угодить в яблочко.

— Пошли дальше. Это — саперная лопатка. Если ее по краям остро заточить, то она превращается в очень серьезное колюще-режущее оружие…

Саперной лопаткой они лихо рубили соломенным чучелам руки, ноги и шеи. Кто рубил плохо — рубил в свободное от службы время…

Но все понимали, что не всегда им одну только солому шинковать. Так и оказалось!

В один не самый прекрасный день им предложили потренироваться на кроликах.

— Сейчас вы возьмете одного из этих вон зайчиков, отрежете ему голову и подставите под струю стекающей крови свое лицо. Задание ясно?

Не все смогли отрезать живому кролику голову, а уж тем более облиться горячей кровью. Он — смог. Ему это было не сложно. Того, кто не смог, они больше не видели. Наверное, их отправили на зону.

От кроликов и собак они перешли к мелко-крупному рогатому скоту, который учились забивать одним ударом штык-ножа, для чего их вывозили на бойни. Их руки крепли, а души черствели.