Обет молчания

И вдруг, неожиданно, как удар из-за угла:

— У вас были какие-нибудь причины желать смерти потерпевшего?

— Нет, никаких…

И опять никаких реакций. Ровным течением линий полиграф подтверждает, что испытуемый не лжет, говорит правду!

Он не убивал.

У него не было причин желать своему шефу смерти.

Он не знает имен преступников.

Значит, это не он…

Но если не он, то кто? Кто и каким образом мог проникнуть в хорошо охраняемый дом, как мог из него выбраться незамеченным и как умудриться вместо себя усадить на скамью подсудимых Начальника Охраны?

Кто?

И как?!

Глава 5

Управляющий банком «Российский национальный кредит» снял штаны и почесал себе ляжку. У финансового воротилы под пятитысячедолларовым костюмом были обыкновенные семейные трусы в цветочек.

Управляющий был хорошо виден в переплете окна и перекрестье дальномера.

Он постоял, почесался, позевал, упал в кресло и не глядя ткнул в пульт огромного, в полстены, телевизора. На экране возникла цифрового качества картинка многочисленного и многонационального, имеющего друг друга коллектива. Два десятка разноцветных актеров дружно возились на ковре — негры покрывали таитянок, таитянки хватались за латиносов, индианки заплетались в сложные сексуальные узлы, китайцы ловко манипулировали бамбуковыми палочками, но все почему-то выражали свои чувства на немецком.

И кто бы мог подумать, что известный на всю страну покровитель муз, меценат и учредитель престижных литературных и кинематографических премий смотрит дома откровенную порнуху.

Управляющий активно сопереживал происходящему на экране, часто дыша и багровея.

Потом на экране появился приблатненного вида певец с гитарой и цигаркой в зубах, который исполнил несколько задушевных тюремных песен. Ему подтанцовывал стилизованный под урок балет в кепках, телогрейках и наколках.

Управляющий прослезился.

После чего со вкусом поужинал селедкой с картошкой в мундире, потому что икра с ананасами ему на работе обрыдли.

Отобедав, банкир лег спать.

«Ноль один десять», — отметил наблюдатель время.

Теперь до полчетвертого можно было расслабиться, ведя наблюдение «вполглаза», так как до половины четвертого он не появится. А в полчетвертого встанет в туалет, после чего заляжет до самого утра.

Наблюдатель знал распорядок дня и ночи, привычки банкира даже лучше его самого. Потому что банкир время и продолжительность хождения в туалет не отмечает.

В три сорок пять банкир завозился в своей огромной кровати, сел, протер глаза и зашаркал в сторону туалета, где находился до трех пятидесяти двух. После чего вернулся и лег спать.

Наблюдатель поднес к губам диктофон:

«Три часа пятьдесят две минуты. Объект лег спать».

Наблюдатель, в отличие от объекта, спать не мог. И лечь не мог.