Молчание сфинкса

 — Время стяжать сокровища, время их закапывать в землю. Время и находить. Может, нам повезет. Сейчас расчистим все, проверим металлоискателем подземные пустоты. О, кто к нам приехал… Сережа, ну вот я же тебе говорил. Она!"

"По аллее к пруду спешила Анна Лыкова. Еще издали она помахала им рукой. Она была, как и все они, одета в куртку, джинсы, кроссовки. На плече болтайся яркий рюкзак. Каштановые волосы ее трепал ветер. Мещерский жадно вглядывался в ее лицо. Все происшедшее с ней и ее братом Иваном, его странное; почти провокационное, ненормальное поведение на допросе у Колосова, этот разрыв отношений — все заставляло его тревожиться и переживать. Он пытался объяснить себе все это и… каждый раз отбрасывал все объяснения. И дело было не только в смутных подозрениях о причастности к убийствам.

Иногда Мещерский ловил себя на мысли, что его объяснение поведения брата и сестры, осторожно, полунамеком высказанное им же самим Никите Колосову, верно. Но от этой самой «верности», правильности становилось так сумрачно на душе, так беспокойна, что невольно хотелось крикнуть — нет, нет, этого совсем не нужно, этого просто не может быть. Мещерский вспоминал свой разговор с Никитой. Он спросил его: отчего ты не задержал Ивана Лыкова, когда тот фактически соглашался взять на себя убийства?

— Пользы мне от таких «взяток», от такой половой истерики никакой, — ответил хмуро Никита. — И вообще, я поглядел на этого твоего троюродного братца вблизи… Ты говоришь — он княжеского рода? Тоже мне князь Мышкин… В общем, с ним ты, кажется, в яблочко, Сережа, попал. К сестре-то у него, прямо скажем, — склонности. Инцест созревает, наклевывается. Он в сестру свою влюблен до смерти. И кажется мне — дело это давнее у них. Далеко зашло.

Мещерский тогда стал горячо возражать — да ты что, с ума сошел? Но быстренько запутался в возражениях и примолк. От таких бесед было только хуже — собственные догадки вторили словам Колосова. А как раз таких догадок-то, таких открытий он не желал.

нна подошла к ним. Салтыков развел руками — кто к нам пожаловал: здравствуйте, бонжур. Вид у него был обрадованный и смущенный. И немножко, самую малость — блудливо-виноватый.

— Анечка, голубчик…

— Рома, здравствуйте.

— Анечка, дорогая…

Мещерский убрался от них — от греха подальше. Пусть сами разбираются. Он оглядывался по сторонам, ловя себя на мысли, что ожидает увидеть вслед за Анной Ивана Лыкова. Но его не было, он не приехал. Слава богу!

Он подошел к Леше Изумрудову и Вале Журавлеву, что-то обсуждавшим вполголоса.

— Как они долго возятся, — бурчал Журавлев, — Как мухи ползают дохлые. Куда Григорич наш смотрит, неужели нельзя копать поживее?

— Возьми лопату да помоги. Копают как умеют, — огрызнулся Изумрудов.