Молчание цвета

Отвечаю на каждый ее звонок дежурным «пора ехать убивать?» Она сразу пугается: нет, папочка, ну что ты, я по другому поводу звоню.

Трепетная девушка просит остановить микроавтобус, чтобы полюбоваться телятами.

– Ах, какие они у вас хорошенькие! Какие глазастые! А реснички-то, реснички! И худенькие такие! Я бы даже сказала – грациозные. Вымя маленькое, аккуратное, еле разглядишь.

Водитель, не вытерпев:

– Это не вымя!!!

* * *Обсуждение «оллинклюзива» по-кавказски:

– Спа с мангалом!!!

* * *– Как это место называется?

– Ехегнадзор.

– Какой надзор?

* * *– Вы попробовали картофель? Он был чересчур альденте. Я бы даже сказал – с эффектом грядки.

* * *Из подслушанного. Старенькая бабушка вслед деревенской моднице:

– Ты посмотри на нее! Ходит в трусах!

Внучка, закатив глаза:

– Бабо, это мини.

– Инчини? (Чтотакоэ?)

– Ну, короткая такая юбка. Не все, что выше колена, – трусы.

* * *Не обходится без замечаний:

– Наринэ, вы сегодня поступили неосмотрительно, упомянув при мужчинах об импотенции.(Обсуждалась импотенция коррумпированной власти.)

– Почему неосмотрительно?

– Это то же самое, что упоминать при женщинах о фригидности. О больном нужно уметь молчать!

Обещаю учиться молчанию о больном.

* * *Обряд крещения, подсмотренный и уморительно в лицах пересказанный одним из туристов, Валерием.

«Священник спрашивает у него – отрекаешься? Он, недоумевая – зачем? Служка ему – отрекайся! Он – зачем?? Публика, в один голос – отрекайся! Он – зачем??? Мать – отрекайся, говорю, или я тебе не мать! Он – тогда ладно!»

– Как вы все поняли? Ведь армянского не знаете! – протестую я, утирая выступившие от смеха слезы.

Благодушно отмахивается:

– Разве это имеет значение?

* * *Прощание с группой – большое испытание. Люди уезжают, оставляя о себе воспоминания. И тебе теперь с ними жить. Это на первый взгляд кажется, что расставания – неизбежное завершение встреч. Каждое такое расставание – отколотая частичка души.

Вернувшись домой, плачешь, зарывшись лицом в подушку. В этих слезах все, что накопилось за эти долгие прекрасные дни – счастье, восхищение, усталость, бесконечная благодарность, любовь.

На следующий день ходишь по городу, не узнавая его. Смотришь глазами тех, кто улетел. Иногда бездумно протягиваешь руку, надеясь, что кто-то возьмет ее в свою.

Улететь из Армении – словно немного умереть. Покидаешь ее с ощущением, будто тебе вырвали сердце и залили туда чернил. В провожатых – смугло-пепельное вечернее небо с эскизом библейской горы. Апельсиновая долька уходящего солнца. Смазанная лента городских фонарей. Старый «запорожец», заботливо припаркованный возле аршинной надписи «не парковаться». И забытая кем-то на скамейке школьная тетрадка.