Мокрое дело водяного

Я ей сказала, что иду в чебуречную для нервной беседы с любовницей своего мужа. Совершенно естественно, что после очередного скандала мне стало плохо. Инфаркт. Ты должна подтвердить факт нашей встречи, вроде мы на повышенных тонах выясняли отношения.

Ира развернулась.

– Я ответила ей: «Тогда Петя сочтет меня виновницей твоей смерти и никогда не вернется домой».

Она засмеялась.

– Нет. Я оставила перед уходом записку на столе: «Семейная жизнь с тобой не так прекрасна, как я думала». Вчера я нарочно поругалась с Петром, стала упрекать его, что не разводится, он рассердился, резко мне ответил. Впервые за все годы отношений мы поругались насмерть. Если Петя начнет тебя расспрашивать, ответь: «Да, она попросила о встрече. Суть разговора в двух словах: «Забирай свое счастье, мне такого не надо. Совместная жизнь мигом мне правду открыла: встречаться на пару часов – это радость, постоянно находиться вместе – наказание!» Если согласишься мне помочь, то получишь назад мужа, спасешь и его, и мою мать от мучительных мыслей о моем самоубийстве. Пожалуйста! Сделай, как я прошу!

Ольга вновь села в кресло.

– И я сделала. Не имела понятия, что Серафима подслушала наш разговор, но она сейчас соврала вам. Наша беседа была другой. Зачем вы меня оболгали?

– Нет! – закричала Коркина. – Это ты брешешь! Ты! Ты!

Ольга Гавриловна с жалостью посмотрела на парикмахершу.

– Дорогая! Перед тем как идти на встречу с Ириной, я положила в сумку диктофон. Он тогда был размером с будильник, но работал безотказно. Разумная предусмотрительность. Вдруг любовница мужа сделает какое-то предложение, что-то важное скажет, а я смогу использовать ее слова на судебном процессе. Я не собиралась отпускать Петра без боя. И как только началась беседа, я нажала незаметно на кнопку. Запись есть, могу ее предоставить.

– Такие аудиоматериалы судом не учитываются, – сказал Кузя.

– Да? – изумилась Ольга. – Не знала. Но от того, что я не особенно умна в плане судопроизводства, наш разговор из диктофона не исчезнет. Мне привезти его? Серафима… э…

– Васильевна, – подсказала я.

– Не надо, – процедила Коркина.

– Так вы нам солгали! – сообразил Сеня. – С какой целью?

Владелица салона молчала.

– Сима очень любила Ирину, – вздохнула я, – и считает, что Ольга ее лишила жизни.

– Да! – закричала Коркина. – Именно так! Убила! Она знала, что Ирина Леонидовна задумала, и промолчала. Не остановила ее! Не сказала никому! Разрешила ей с собой покончить! Убийца!

Ольга встала, подошла к сидящей на диване Коркиной, устроилась рядом, неожиданно обняла Серафиму и прижала ее к себе.

– Понимаю. Трудно жить без матери. Очень. Тебе всегда хотелось, чтобы кто-то пожалел, погладил, сказал: «Все будет хорошо, все уладится.