Моя (не)зависимость

 – Это все я виновата. Сначала Невский, потом Димка. Все из-за меня!

– Глупости, Лесь, – пробормотал Гром. – Это все жизнь, люди паскудные.

– Я хочу домой! Там тихо и спокойно! Я даже буду терпеть твою Ленку, только давай жить будем там, в деревне, а? – бормотала я.

– Ну, во-первых, Ленка не моя, – усмехнулся Кир. – Моя Леська. А во-вторых, я знаю тебя. Через некоторое время тебе станет скучно, начнешь чахнуть, грустить, задыхаться от дефицита людей и внимания. Так что нет, Лисенок, жить будем здесь, в городе. По крайней мере, пока ты не закончишь учебу. А потом поглядим.

– Но тебе ведь хорошо там! – возразила я.

– Мне хорошо там, где ты, Лисенок, – шепнул Кир, поглаживая чудом уцелевшей рукой мою щеку.

Перехватила его пальцы ладонью и прижала к своей щеке крепче, а потом и вовсе коснулась грубоватой кожи губами.

Видела, как еще сильнее потемнел взгляд любимого. Но ведь не время, да? Дверь в палату не заперта. Мой мужчина после тяжелого боя. Да и место не самое подходящее.

Однако я четко ощутила под своим животом стремительно твердеющую плоть!

Мои щеки вспыхнули от смущения. Во взгляде Кира мелькнули лукавые искорки, смешались с обещанием и предвкушением.

Кир, протянув руку к тумбе, щелкнул кнопкой ночника, и палата погрузилась в приятный полумрак. Да, за окном уже медленно занимался рассвет. Но даже если кто-то и зайдет в палату, не сразу увидит нас.

Я хотела возразить, что можно и подождать до завтра. До выписки. И потом, мой мужчина был порядком избит.

Но все разумные доводы отошли на задний план, стоило Киру притянуть мою голову к своему лицу.

Поцелуй вышел обжигающим, со вкусом соли моих слез и крови разбитой губы Кирилла. Я торопливо натянула на нас покрывало. Любимый рывком высвободил меня из легких спортивных брюк.

– Прости, Лисенок! – с сожалением выдохнул Кир в мои губы.

И я поняла, что страсть кипит в нем настолько, что не будет сейчас никакой прелюдии. Потому что все было слишком остро, через край. Мой мужчина нуждался во мне неистово. Сдерживался, сколько мог. Но ведь и он не железный. Он пылкий и любящий. И ему нужно до конца убедиться, что я рядом, невредима, что он сам – жив, что все происходящее вокруг – не фантазии, а реальность.

Сама подалась навстречу. Лихорадочными движениями приспустила брюки Кира вместе с бельем, высвобождая налитую желанием плоть. Аккуратно устроилась сверху, стараясь не навредить.

Кир прижал меня руками к себе, одновременно жадно целуя и вторгаясь в мое тело.

Я застонала. Он замер.

Остро. Сладко. Знакомо.

Но сейчас, кажется, все происходило еще острее. Мы и не двигались толком. А эмоции сбивали с ног.

Наверное, это соитие было самым коротким, но самым бурным. Словно мы, наконец, добрались до заветной цели.