Моя (не)любимая бывшая (СИ)

Медики косятся на труп Вагана, пытаются куда-то дозвониться, но так же безуспешно, как еще недавно я. Потом снова продолжают вдыхать воздух в легкие моего любимого человека.

Я наблюдаю за тем, как его реанимируют и тихо плачу.

Молюсь про себя, прошу бога сохранить ему жизнь, ведь больше ни на что надежды нет.

И бог слышит!

Врачи обнадеживают фразой:

— Дышит сам, мы отвезем его в больницу. По пути вызовем полицию.

— Я поеду с вами! — тут же прошу.

***

Снежана

Это была жуткая ночь, полная диких событий.

Барсега забрали в больницу, а меня… Меня почти сразу забрали в полицию, где я не один час объясняла следователям, что же случилось этой ночью в особняке.

Благо, в плаще, надетом на красное белье, мне там сидеть не пришлось. Аня привезла мне джинсы и свитер, в полиции разрешили переодеться. Однако это не сделало сам процесс допроса хоть сколь-нибудь приятнее или короче.

Мне повезло… Или Барсегу повезло, тут как посмотреть.

Оказалось, что у Барсега было разрешение на оружие, из которого он стрелял. Это значилось в базе данных. А потом полицейские и вовсе убедились в том, кто именно был застрелен в том доме. Я ведь выложила им все про обвинения Вагана в нескольких изнасилованиях.

После того как они убедились, что был убит беглый заключенный, который к тому же проходит по делу об изнасиловании нескольких женщин, уже больше меня не мучили. Приняли версию о том, что это была самооборона, и что, если бы Барсег не выстрелил, Ваган убил бы меня. В доказательство моих слов сгодились бордовые синяки на моем затылке, оставленные его клешней.

Конечно, полицейские завтра явятся в больницу для разговора с Барсегом, и вся эта катавасия продолжится, а пока что от меня отстали.

Но самым жутким был даже не допрос в полиции…

Я ведь на чистом автомате положила к себе в сумку телефон Барсега.

И вот, когда я выходила из полиции, на него позвонили.

Будь это кто угодно, кроме нее, я бы не взяла трубку. Но звонила именно его мать.

Я посчитала, что ей нужно знать, что ее сын в больнице и что сегодня он находился между жизнью и смертью.

Однако она и слова не дала мне вымолвить, начала голосить в трубку:

— Ваган умер в лазарете! Его убили урки! Барсег, мальчик мой, ты один у меня остался! Горе-то какое…

Не знаю зачем, но я вступила с ней в диалог и рассказала все как было.

Что Ваган сбежал из тюрьмы. Что он чуть не отравил Барсега, угрожал оружием мне и ему. И что умер он тоже здесь, а ни в какой не тюрьме.

— Ты сейчас все врешь! — вдруг кричит она. — Ты все придумала, лгунья!

Тогда я задала ей один-единственный вопрос, который давно вертелся на языке:

— Каролина Вазгеновна, вы вообще Барсега любите? Вам хоть немножко важна его судьба?

Она не ответила мне, бросила трубку.

А через несколько минут перезвонила снова.