Моя (не)любимая бывшая (СИ)

С этими словами он открывает передо мной стальной колпак, демонстрируя несколько маленьких тарелок. На одной красуются горкой сырники с клубникой, на другой лежит скрученный рулетом омлет с ветчиной, а на третьей тарелке возлежит круассан с шоколадом. Очень похожий на те, что продаются в кафе, находящемся в офисном здании, где мы работаем. Ровно такой же круассан, какими мы с Аней завтракали за работой много-много раз.

От тарелок с едой божественно пахнет.

— Поешь, — просит Барсег. — Хоть кусочек чего-то.

Я беру вилку, отделяю кусочек омлета и отправляю в рот. Насыщенный, яркий вкус, знакомый с детства. Нежнейшее блюдо, которое украсит любой завтрак.

— Ты же любишь кофе, да? — спрашивает он.

Аккуратно пододвигает мне белую чашку с дымящимся темно-коричневым напитком.

— Люблю, — киваю.

Беру в руки чашку, делаю маленький глоточек.

Натуральный, в меру крепкий, совершенно не сладкий, зато бодрящий.

— Барсег, — спрашиваю тихонько. — А что там?

Указываю на небольшой стальной колпак, который прикрывает блюдо чуть поодаль от меня.

— То, что следовало отдать тебе еще вчера, — басит он и враз серьезнеет.

Приоткрывает крышку, демонстрируя мне черную бархатную коробочку."

"Вижу ее и столбенею.

Сдвинуться с места не могу.

Барсег берет коробочку в руки, открывает. Изнутри на меня смотрит кольцо с большим грушевидным сапфиром. Оно поблескивает на белом шелке и…

Не манит.

Пугает.

Барсег огорошивает меня, прямо как вчера:

— Искренне прошу, от души, со всей любовью, на какую только способен. Выходи за меня, Снежана! Не по залету, а по любви. Ты же любишь меня? Хоть немного…

Я задыхаюсь от этих его вопросов.

Пытаюсь спрятать лицо за чашкой. Делаю новый глоток кофе, тут же закашливаюсь, отставляю чашку.

— Снежана, тебе плохо? — пугается он.

— Барсег, зачем ты это делаешь? — У меня на глаза наворачиваются слезы.

— Что делаю? — он не понимает.

Вправду не понимает!

— Зачем играешь со мной? — продолжаю с горечью в голосе. — Это какой-то твой новый план? Чтобы как-то по-новому, извращенно сделать мне больно?

— Что за глупости, — качает он головой. — Нет никакого плана. Я вчера тебе правду сказал, все как есть. Люблю тебя…

— Когда успел полюбить? — этот вопрос буквально выпрыгивает из меня, и неудивительно, учитывая сколько пакостей я от него вытерпела.

— Не переставал любить, — отвечает он просто.

Как хочешь, так и понимай его…

Вот только я при всем желании не могу понять.

— Снежана, я не хочу сейчас препираться, — заговаривает он своим особенным убеждающим голосом. — Это честное предложение. Давай пошлем все на хер и поженимся. Все пошлем! Все, что было, все, что нас друг с другом разделяло.

— А родных своих ты тоже на хер пошлешь? — спрашиваю с надрывом.