Моя мишень

Тем не менее испытал облегчение. Мне надо было ее увидеть. Попустило.

Хотел сразу же вернуться домой, но остался. Решил понаблюдать издалека. Гребаный сталкер заступил на пост, поставил себе задачу. Типа приглядываю. Навязчивое предчувствие скорой беды обострило инстинкты, включились внутренние резервы. Что это — идиотизм, профдеформация? Все это время я был на охоте. Но чутье и способность к предвидению не подвели в итоге.

Ее глаза слегка округляются, когда объявляют наш рейс. Она смотрит на меня, потом на табло, снова на меня:

— Это правда? Мы летим в Анапу?! — она стискивает ладони: — Не шутка? И я тоже?

— Ненадолго. Ты не против?

— Против ли я? Это лучший подарок! Как же я мечтала об этом, спасибо, Леш!

— Да не за что, — недовольно хмурюсь. Может, ее недостаточно хорошо осмотрели? Точно не в себе девушка, ну да ладно, отоспится — мозг включится.

Спит Рита и правда много: сначала в самолете, затем в такси, веду ее в полудреме в номер, она даже не смотрит, куда направляемся.

— В душ пойдешь?

— Да, конечно.

— Тебе еду заказать?

— Если можно.

Но когда я выхожу из ванной, она уже зарылась в подушки и белоснежные простыни, одна макушка торчит. Задвигаю плотные шторы, включаю кондиционер.

Ночью Рита трясется, всхлипывает, дважды ходит в ванную, и мне кажется, чтобы поплакать. Она горячая, будто простыла или, может, нервное. Меня не будит, старается двигаться бесшумно.

Когда в очередной раз она укладывается на краешек кровати и сворачивается клубочком, я закидываю на нее руку и ногу, под тяжестью моего веса девушка, наконец, замирает. Притягиваю к себе поближе, вплотную, укутываю посильнее.

— Тихо, спи, — стараюсь не грубить, но выходит как обычно — резковато. Или, как говорит сама Рита, сердито. Добавляю: — Все хорошо, Ёжик.

Она шумно вздыхает, но наконец расслабляется.

— Ты не уйдешь?

— Нет.

Дальше она спит подо мной, как в коконе, мерно дышит, не хмурится. А мне было бы неплохо продумать дальнейший план действий, но через минуту я сам проваливаюсь в забытье.

Глава 47

Рита

Я проснулась давно, но выбираться из-под простыней не спешила. Лежала и слушала его мерное глубокое дыхание. Мне было хорошо."

"По-настоящему хорошо впервые с того времени, как сбежала из Красноярска. Столько всего должно было случиться, чтобы я осознала очевидное, само собой разумеющееся: он мой. С самого начала и навсегда. Единственная любовь, большая и настоящая, в которой, будучи глупой, я поначалу не разобралась. Всё перепутала.

Тогда, пять лет назад, я была никому не интересной молодой женщиной, абсолютно несчастной. Часто злилась, много завидовала, стыдилась этого и ела себя поедом. Поэтому мертвой хваткой вцепилась в шанс измениться. Упорство и упрямство на грани безумия помогли справиться и стать такой, какая я сейчас.