Моя гениальная подруга

Возвращая нам проверенные работы, Джераче спросил:

– Кто из вас Греко?

Я подняла руку.

– Выйди сюда.

Он задал мне несколько вопросов по склонениям, формам глаголов, синтаксису. Я отвечала испуганно, главным образом потому, что он прямо-таки ел меня взглядом – раньше он ни на кого из нас так не смотрел. Потом он без единого слова отдал мне листок с контрольной. Я получила девятку.

С того дня дела у меня пошли в гору. За контрольную по итальянскому мне поставили восемь; на истории я не ошиблась ни в одной дате; на географии могла ответить на любой вопрос о рельефе, населении, полезных ископаемых или сельском хозяйстве той или иной страны. Но лучше всего у меня шел греческий: все смотрели на меня разинув рот. Благодаря занятиям с Лилой я знала алфавит, быстро читала, легко произносила звуки; преподаватель при всех хвалил меня. Другие учителя принимали мои успехи как нечто само собой разумеющееся. В один прекрасный день преподаватель религии отвел меня в сторону и предложил записаться на бесплатный заочный курс теологии. Я согласилась. К Рождеству все уже запомнили, что моя фамилия – Греко, некоторые звали по имени – Эленой. Джино теперь дожидался меня после занятий, и мы вместе возвращались домой. Однажды он спросил меня, не хочу ли я стать его девушкой, и я, хоть и считала его придурком, вздохнула с облегчением. «Это лучше, чем ничего», – сказала я себе и не стала отказываться."

"Все эти волнующие события следовали одно за другим в нарастающем темпе, пока не настали рождественские каникулы. Я снова окунулась в жизнь своего квартала. У меня появилось больше свободного времени, я чаще виделась с Лилой. Еще до каникул она узнала, что я учу английский, и, разумеется, обзавелась английской грамматикой. Она знала уже очень много слов и очень прилично их произносила, но уж в этом-то и я ей не уступала. Она постоянно донимала меня просьбами после каникул спросить у учителя, как произносится то одно, то другое слово. Однажды она привела меня в мастерскую и показала металлическую коробку, полную клочков бумаги, – на каждом на одной стороне было написано слово по-итальянски, на другой – по-английски: карандаш – pencil, понимать – to understand, ботинок – shoe. Сделать такие карточки ей посоветовал учитель Ферраро; он сказал, что это отличный способ учить слова. Она называла мне итальянские слова и требовала, чтобы я говорила, как это будет по-английски. Но я почти всегда молчала – большинство слов были мне незнакомы. Она опережала меня во всем, как будто училась в какой-то тайной школе. Еще я заметила, что она старается осваивать все то, чему учили меня.