Моя до конца (СИ)

Ни единой фотографии, ни одной забытой в спешке мелочи, лишней вазы… Ничего. Стены белоснежные, пол мраморный, а картины просто дорогие, как и все здесь. Дорого по деньгам и абсолютно равнодушно сердцу. Моему взгляду не за что зацепиться, чтобы я смогла больше сказать о стоящем передо мной Вадиме Ветрове. На вешалку не наброшена домашняя куртка, у стены не ждут уютные тапочки, ключи не брошены на полку. Мы вошли, будто в музей и ходим по нему как посетители, не гости."

"Выглядит так, что дом его — крепость в абсолютно прямо смысле: тут полно охраны, наверняка целая футбольная команда обслуживающего персонала и мимо не проскочит не то, что муха, пылинка не пролетит, но лишь потому, что тут её настолько часто протирают. Я хочу сказать, что, если говорить о физической безопасности — это действительно отличное место. Но что касается отдыха морального… Может, просто каждому свое? Не все люди из одного теста слеплены.

Вадим Павлович смотрит на меня, ожидая похвалы в адрес убранства дома, но я молчу. Потому что да, здесь красиво. Но как в гостинице. Завтра я не вспомню ни единой подробности, какая соединяла бы владельца и эту постройку. Если переезжать отсюда, можно будет взять только шкаф с вещами. Запихивать ерунду в коробки не придется. Нельзя забрать то, чего нет.

— Как Вам наш семейный очаг, милая? — не выдерживает старший Ветров.

— Все выглядит очень дорого, — отвечаю предельно сдержанно, а стоящий рядом Макар хмыкает.

— Это она тоже считает дом коробкой. Только слишком хорошо воспитана, чтобы сказать прямо. Вуалирует, как может, — он щурит глаза, впирая взгляд в стоящего напротив отца. Неловко мне не становится, только немного не по себе.

— Пойдемте, я покажу вам эту коробку, — без злости бросает Вадим Павлович и проходит вперед, обогнав нас.

Я сжимаю Макарову руку в попытке немного успокоить, но тот напряжен, как струна. Может, стоит оставить их наедине? Ну нет, я не в праве решать такое. Если уж мой Ветров меня сюда привез, значит, хорошо подумал.

— Арина, благодарю Вас за торт. Признаться, я большой поклонник сладкого, — с улыбкой признается мужчина, и сейчас он как никогда напоминает мне своего сына.

— О, не за что, — мы проходим за ним в просторную столовую, — надеюсь, Вам понравится. Это любимая кондитерская моей семьи, — повторяю для него, ответно улыбнувшись.

— Тогда прошу обедать, раз с десертом мы определились, — он приглашающим жестом указывает на густо заставленный яствами стол. Макар заметно недоволен, но видя, что я подхожу к столу следует за мной.

Ужин проходит странно. Почему? Да потому что дружеской атмосферой я пытаюсь разрядить наэлектризованное пространство, которое создают вокруг меня эти двое. Отец и сын.