Моя чужая женщина

Бросаю пальто на спинку кресла, разуваюсь, раздеваясь на ходу, иду в душ, кругом бардак, в раковине кровь, осколки стекла. На автомате принимаю душ, несколько минут стою под ледяной водой, я сейчас должен быть максимально собран и не поддаваться эмоциям. Никаким раздражающим факторам и событиям, что могут происходить.

В спальне разбросанные вещи, незаправленная кровать, бардак, как и во всей квартире. Одеваюсь, джинсы, футболка, в зеркальном отражении на меня смотрит незнакомый мужик, но это я. Бородатый, взгляд дикий, щеки впалые.

А внутри только ярость, приправленная такой болью и виной перед Ариной, что кажется, в ней можно утопить весь мир. Как только я надел куртку, проверил паспорт и деньги, завибрировал телефон.

Выхожу, захлопнув дверь, смотрю на часы – почти полдень, прибавляю в уме, сколько времени понадобится, чтоб выехать из города и добраться до другого, надеюсь, Карим уже прислал человека.

– Говори, Сереж.

– Скинул точный адрес геолокации того номера, он зарегистрирован на Арину Витальевну Корнилову. А вот вся информация об Арине Витальевне закрыта, словно она появилась из ниоткуда в детском доме. Скупые данные, ничего особенного и примечательного: жила, училась, кстати, хорошо училась.

– А при каких обстоятельствах попала туда?

– Я тут вскрыл несколько… ну, в общем, не суть.

– Сережа, давай не тяни. Мне, блять, сейчас не до загадок.

– Корнилова Арина Витальевна, девяносто седьмого года рождения, мать Корнилова Ольга, отец Корнилов Виталий Владимирович, в двухтысячные занимал нехилое место в областной администрации, плюс хороший бизнес – оформленный, естественно, на жену – дом, машины, сбережения. У меня сейчас мало данных, если поковыряться, можно еще найти, но все у мужика было прекрасно, жил красиво, ни в чем себе не отказывал. Скорее всего он и в криминале замешан, в те времена без него никак.

– Было?

– Да, в одну ночь в две тысячи втором, глава семейства слетел с катушек и забил свою жену молотком до смерти, а потом самоубился, засунул дуло охотничьей винтовки в рот и снес себе половину черепа.

– Как так? – даже рука застыла у кнопки вызова лифта. Понимаю, что чужая жизнь и семья – потемки, но все-таки? Забить жену молотком – это вообще не укладывается в сознании.

– Не знаю, в деле написано так. Девочку пяти лет и мальчика – сын еще есть – Артем, тому было десять – определили в детский дом. Там они и жили до окончания средней школы. Вот после информации о девушке никакой, а брат ее сидит по двести двадцать восьмой, перевозка и хранение, там почти двадцать кило было, но с ним там все так мутно."

"Лифт снова едет слишком медленно, пропала связь, но мне уже и этого хватило, я так и застыл, оглушенный услышанным и своими мыслями.