Мой злой Фей

Наталья, конечно, во многом права, но:

— То есть в существование нормальных ответственных мужчин ты не веришь?

— Верю, очень даже верю. Но это редкий вид, который в пору в красную книгу заносить. Один на сотню. Именно поэтому и не вижу смысла в информировании второй стороны о предстоящем отцовстве.

— Это неправильно, — ее умозаключения неимоверно раздражают, — Мужик имеет право знать о таких вещах, как он поступит потом — это другая история. Вообще это надо обсуждать совместно. Возможно, он категорически против того, чтобы становиться папашей ребенка от женщины, которую не рассматривал на роль матери своих детей. Вполне вероятно у него есть своя личная жизнь, в которой нет места последствиям случайной связи. Может, он оступился, имея постоянную партнершу, тогда ребенок на стороне — это катастрофа…которую можно избежать.

— То есть мужик имеет право знать, имеет право тащить на аборт, если не хочет становиться отцом.

— Да!

— Не слишком ли много прав для персонажа, чья роль сводится к выдавливанию пары липких капель? — Наташа как всегда прямолинейна как топор.

— Ты отвратительна!

— Ээээ...возможно. А что такого? — в недоумении жмет плечами. Ну, просто принцесса, мать ее.

— Да ничего. Закрыли тему.

— Как скажешь.

Кстати, всегда следил за возможными последствиями. Но! Всегда знал, что если в такую ситуацию попаду, то не побегу сломя голову на край света, не потащу за руку в больницу, чтобы избавиться от недоразумения. Естественно замуж вряд ли позову, но на произвол судьбы точно не брошу. Не то воспитание. Мне почему-то хочется это озвучить, но сдерживаюсь, молчу. Слова — это пустое, тут делами доказывать надо.

Мы действительно провели вместе весь день и домой отправились, когда на город опустились плотные зимние сумерки.

Я зарулил во двор, притормозив у ее подъезда, а Наташка в это время зависла в телефоне, высунув язык от усердия.

— Что ты там копаешься? — мне действительно интересно, поэтому вытягивая шею, пытаюсь увидеть, что она там тыкает.

— Пересохраняю тебя в телефоне.

— Зачем?

— Мне кажется, я ошиблась с первоначальным прозвищем.

— Прозвищем? — усмехнувшись, снова пытаюсь заглянуть, но она прикрывает экран ладошкой.

— Я хотела сказать именем, — поправляется без тени смущения.

— Спасибо, что хоть не кличку дала.

Миронова выразительно хмыкает и продолжает елозить пальцем по сенсору. Наконец удовлетворенно выдыхает:

— Все!

— И как теперь меня зовут?

— Фей! — выдает гордо.

— Внезапно, — видать так выразительно удивляюсь, что она считает своим долгом пояснить.

— Ты — Тимофей, а Фей сокращение.

— Меня обычно Тимом сокращают.

— Это скучно и банально, — произносит убежденно, — к тому же ты сегодня такой душка. Вылитый добрый Фей

— М-да, так меня еще никто не называл.

— Привыкай.