Мой злой Фей

Закрадываются мысли: а что если нет? Что если я ошибаюсь, и у нее внутри растет ребенок от кого-то другого. Сразу напряг такой возникает, что словами не передать, а она не видит этого, продолжает усложнять.

Самая странная женщина из всех, которых я когда-либо знал.

Одновременно притягивает и вызывает стойкое желание придушить...

Ну и еще можно зацеловать. Да-да, мысли упорно лезут в том направлении, и даже то, что она похожа на воздушный шар, не меняет дела. Никогда не испытывал особого восторга и симпатии к беременным, наоборот они казались совершенно не сексуальными, и циничный мозг тут же сбрасывал их со счетов, переводя из категории «женщина, которая может заинтересовать», в категорию «женщина, в которой сидит другой человек». А здесь, как подменили. И живот ее мне нравится, и потискать хочется. Никакого отторжения. Она, не смотря на свое положение, остается «женщиной, которая может заинтересовать». Вернее заинтересовала по полной. Так, что по ночам снится наше летнее безумие, и каждый раз просыпаюсь с каменным стояком, будто подросток, который случайно кусок титьки увидел.

Я честно пытаюсь со всем разобраться, как обычно разложить по полочкам, найти рациональное объяснение, но ни хрена не выходит. Постоянно нахожусь в противоречии с самим собой, и это капец, как задолбало. Надо что-то менять.

А она идет рядом, крошит булку и улыбается, не понимая какой ураган бушует внутри, и что ей по силам его погасить.

Вечером собираемся с приятелями в бильярдной, пообщаться, погонять шары, обсудить новости, но внезапно оказывается, что главной новостью …являюсь я.

— Лукьянов, колись, что за барышня везде с тобой таскается, — как бы невзначай спрашивает Денис, вскинув брови, и подчеркнуто методично натирая кий мелом.

У меня даже рука дрогнула, удар вышел смазанным и верный шар вместо лузы шаркнул по борту.

Бл*дь.

— Никто со мной не таскается, — отвечаю сдержанно, понимая, что к расспросам не готов. Я не знаю, что отвечать, потому что сам ни хрена не понимаю в происходящем.

— То есть это ты за ней ходишь, — друг тотчас выворачивает наизнанку мои слова, — Значит, тебя можно поздравить?

— С чем? — сквозь зубы, сердито замечая, как вся остальная компания разворачивается к нам и с нескрываемым интересом ждет ответа.

— Ну как с чем? — резвится он, — папаней скоро станешь? Или хочешь сказать, что не заметил огромного живота? Там же дирижабль…

— Нормальный живот, — отвечаю резче, чем надо, но Дэн не обижается. Наоборот расплывается в хитрой ухмылке полного придурка:

— Защищаешь?

Впервые в жизни мне хочется послать его на хрен. Всех их послать и уйти, но я этого не делаю, беру себя в руки и спокойно отвечаю:

— Естественно, а то ты тут развезешь по поводу дирижаблей и всего остального.

— Ладно. Я понял.