Мой папа - плейбой

Осекся, бросил на Риту все еще пьяный, немного расфокусированный недоверчивый взгляд.

— Переночуешь у нас, — пояснила она, отводя глаза, — не нужно тебе сейчас быть одному.

Связерский кивнул, выбрался из машины и побрел к подъезду. Он не шатался и не падал, хотя, если верить деду, и выпил в одно лицо бутылку пятидесятиградусного самогона. Но, наверное, для такого здоровяка — это не то, чтобы много. В тесной кабинке лифта его мощь ощущалась как-то особенно. Рита провела взглядом по порядком испачканной серой футболке, облегающей идеальные мышцы груди, и залипла на ямке между ключиц, где судорожно бился пульс.

— Хорошее же я представление устроил… — просипел Связерский.

Рита облизала губы и, наконец, решилась заглянуть ему в глаза. Красные, измученные, воспаленные…

— Ты ничего такого не сделал. — Смущенная Марго залезла в сумочку, ругая себя, что не приготовила ключи заранее. — Осуждать тебя некому. Все свои…

— И ты?

— Что? — проклятые ключи никак не находились.

— И ты моя?

Рита вскинула ресницы и в тот же миг отвела взгляд. Наконец найденные ключи позвякивали в дрожащих руках и никак не хотели попадать в замок. Но с горем пополам дверь удалось открыть. Ладонь нашарила выключатель. Яркий свет ослепил.

— Думаю, тебе бы не мешало сходить в душ, — пробормотала Рита, стаскивая с ног босоножки, — сейчас принесу полотенце…

— Рит… — Он поймал девушку за руку, и она была вынуждена вновь посмотреть на Богдана. — Спасибо. За все…

Марго сглотнула, кивнула головой, потому что, как ни старайся, сказать вряд ли бы что смогла. Твердые пальцы разжались, но она все равно ощущала их захват на своей будто горящей коже.

Опасно! Опасно! Опасно! Все, что сейчас происходит.

Рита на автомате открыла дверь в гардеробную, достала чистое полотенце и вернулась в коридор. В ванной уже шумела вода. Марго прислонилась разгоряченным лбом к двери и прокричала:

— Полотенце я повесила на ручку! Новая зубная щетка в верхнем ящике.

— Спасибо… — приглушенный голос в ответ.

— Пожалуйста, — прошептала Рита.

Весь день через задницу, а ведь ей рано вставать. Дед позвонил уже в одиннадцатом часу, когда она, сделав кефирную маску, готовилась ко сну. С планом лечь пораньше пришлось расставаться.

— Я все. Можешь идти…

Рита сглотнула. Вообще-то она уже была в душе. Но новый поход — неплохой повод держаться от Богдана подальше. В этот вечер всего было слишком, может быть, через край. Его обнаженная душа. Его раскаяние… Они что-то навсегда в ней изменили.

— Ложись в комнате Марика.

— Хорошо. Спасибо."

"Много раз за последние дни она думала о том, почему прошлое все так же над ними довлеет. Как будто не было этих тринадцати лет! Но ведь они были… Все должно было как-то утрястись — и обида, и страсти. Однако этого не произошло.