Мой нежный цветок

На четвертый день, поняв, что не вынесет больше одиночества, она отыскала свой разговорник и отправилась на кухню в поисках Сперанцы, единственной, на чье доброе отношение в этом доме она могла рассчитывать.

Несмотря на многочисленные современные усовершенствования и приспособления, кухня напоминала о прошлых веках. Со стен свисали связки чеснока и острого перца, угол занимала огромная печь, повсюду на крюках развешаны кастрюли и сковороды. Кухня оказалась, с точки зрения Касси, чуть ли не самой теплой и приятной комнатой во всем доме, не обнаруженной, к сожалению, раньше.

Сперанца раскатывала по столу огромный ком теста. Увидев гостью, она расплылась в улыбке и указала ей на кресло-качалку рядом с печью.

— Avanti, e si accomodi, per favore! [9] Жалея, что плохо владеет языком, Касси начала рыться в разговорнике, ища слова, могущие объяснить цель ее прихода, но не нашла ничего подходящего.

— Боюсь, что слабо владею итальянским — non parlo italiano.

Сперанца сочувственно покивала и замерла в ожидании.

Чувствуя себя довольно глупо, Касси взмахнула руками и сказала:

— Я пришла сюда, потому что наверху очень одиноко — всегда одна — solo.

— Sola! Si! — Еще одна улыбка.

— Я подумала, что мы можем выпить вместе кофе. — Она показала пальцем на себя, потом на Сперанцу. — Kaffe — ты и я?

— Non kaffe! — Неодобрительно поморщившись, старуха прошаркала к холодильнику и достала оттуда кувшин. — Latte — per bambino, — сказала она, наливая стакан молока и подвигая его Касси.

Испугавшись, Касси загородила руками живот.

— Бенедикт сказал тебе про bambino?

Сперанца достаточно хорошо знала английский, чтобы понять вопрос, но не настолько, чтобы ответить. Вместо того она отрицательно помотала головой и постучала костлявым пальцем себя по виску.

Касси в изумлении воскликнула:

— Ты догадалась?

Еще один кивок, снабженный широчайщей, добродушнейшей улыбкой."

"— Ой… — переполненная чувствами, Касси с трудом справилась со слезами. — Ты даже не представляешь, как приятно, что есть с кем можно открыто поговорить об этом. Понимаешь, никто другой не знает. Бенедикт отказывается им говорить. Возможно, он стыдится. — Она поискала в разговорнике и нашла нужное слово. — Бенедикт е imbarazzato.

Ошеломленная подобным предположением, Сперанца протянула руку за книгой и погрузилась в раздел в конце. Потом начала говорить. Ее произношение заставляло желать лучшего, но усомниться в значении произнесенного не приходилось.

— No, signora. Синьор Бенедикт гордится.

— Я не знаю, Сперанца. — Касси провела рукой по животу, покрутила обручальное кольцо. — Он ведь женился на мне только из-за bambino.