Мой кровный враг

Вонючая смесь, убивающая любую заразу и отбеливающая ткани – белый лен можно было продать дороже, чем необработанное полотно. Все тот же гремучий порошок и бомбы. Исследование руды обедневшей золотой шахты – с потерей Локка приходилось искать другие источники дохода. Тем более что обязанности казначейши тоже временно легли на меня – госпожу Вейс и Акиля Ричард взял с собой.

Когда я увидела в записях госпожи Вейс, какие подати платит лорд Грей, не знала, смеяться мне или плакать. И он еще жаловался, что они неподъемны? Прав был Акиль – тому, кто довел свои земли до такого состояния, что не в силах заплатить хотя бы это, оставалось только отдать удел более рачительному хозяину. Хотя наверняка лорд Грей лгал о состоянии дел на своих землях – как и во многом другом. Я готова была поспорить, что пресловутых контрабандистов он прекрасно контролировал, но доказать это было невозможно.

Магистр увез на Совет уделов изрядную кипу записей, показывающих, что даже в годы войны порт приносил куда больше, чем сейчас. Это позволило бы потребовать недоимки – прилюдно и аргументировано, чтобы ни у кого не было возможности заявить, дескать, орден душит налогами неугодных.

Но получится ли это, и как изменятся доходы, учитывая, что корона тоже попытается урвать свое с лордов? Ту же школу алхимиков, про которую когда-то рассказывал Алан, нужно было на что-то содержать, как и сиротские приюты. После войны осталось множество сирот, им нужен был кров и стол.

Так что этот Совет грозил стать напряженным, даже если лорды не потребуют у короны признать, что решение отдать удел хранителям было ошибкой: за свои деньги владетели дрались едва ли не яростней, чем за жизнь.

Днем мне было чем заняться, но ночи становились мукой. Последние несколько дней перед отъездом Рик приходил каждый вечер, оставаясь до утра, и теперь моя узкая постель, в которой вдвоем можно было поместиться, лишь прижимаясь друг у другу, казалась слишком просторной для одной меня. Удивительно, как быстро я привязалась к нему.

Чтобы не терять драгоценное время, я снова достала папины бумаги и занималась ими бессонными ночами. Он наверняка был в курсе многих дел лорда Грея, своего друга, при этой мысли становилось тошно. «Скажи мне, кто твой друг…» Похоже, я совсем не знала своего отца. Но как бы ни горько мне было думать об этом, в его записях могло найтись что-то, что позволило бы взять лорда Грея за горло, и этой возможностью не следовало пренебрегать.

Однако сколько я ни перебирала дневники, сколько ни вчитывалась в письма, предназначенные не мне, никаких зацепок не находилось. Зато слишком много было вырванных страниц, и канувших в небытие счетов и писем, на которые он ссылался в других записях.