Мой генерал

Видит бог, он перерешил бы, если бы мог!

Она споткнулась впереди, и он корректно поддержал ее под локоть – продолжая геройствовать по полной программе!

– Это нога, – сказала Марина, чтобы нарушить молчание, потому что он странно молчал. Это заставляло ее волноваться.

– Болит?

– Нет. Не очень.

– Конечно, было бы лучше, если бы ты не скакала по лесу.

– Федор, как ты думаешь, а Павлик мог разговаривать с Геннадием Ивановичем?

Тучков Четвертый пожал плечами.

– Что это значит?

– Это значит, что я не знаю. Ты видела хоть один раз, чтобы Павлик с кем-нибудь разговаривал? Ну, кроме того случая, когда он разговаривал с нами на стоянке?

– Он специально ни с кем не разговаривает, потому что он…

– Убийца и бандит, – перебил Федор Федорович. – Значит, это Геннадию Ивановичу он угрожал пистолетом? И Геннадию Ивановичу говорил, что завтра последний срок и больше ждать он не может? Если так, то при чем здесь Вероника?

– Вероника? – неуверенно переспросила Марина.

– Ну да. Ты считала, что Павлик и его мамаша шантажируют Веронику. И Геннадия Ивановича тоже? И покойника, того, первого, тоже шантажировали?

– Кстати, Геннадий Иванович зачем-то следил за нами в лесу, – язвительно напомнила ему Марина. – Зачем? Что он хотел услышать?

– Ты уверена, что он именно следил?

– Ну, конечно! Что он еще мог делать в кустах?! – Тут ее внезапно осенило, и это было так ослепительно и ярко, что она даже остановилась и схватила его за руку.

Федор посмотрел на ее пальцы, взявшиеся за его запястье.

Черт ее побери. Черт ее побери совсем.

Зачем она его трогает? Женщина тридцати пяти лет, какой бы неопытной она ни была, не может не понимать, что мужчина расценивает эти… хватания совершенно определенным образом и совершенно определенным образом же на них реагирует!

– А что, если Геннадий Иванович, Павлик и Валентина Васильна – все трое…

– Шантажисты? Преступники?

Марина посмотрела на него. Он не улыбался.

– Ну, да. Шантажисты и преступники. Так бывает! И они прикончили своего четвертого… коллегу, а потом решили избавиться от Вадима, потому что тот о чем-то догадался.

– Вот о чем я никак не могу догадаться, так это о том, зачем Веронике понадобилась инсценировка с телефонным звонком.

Марина замерла посреди малинового коридора, и рот у нее приоткрылся.

– Ка-какая инсценировка? С каким телефонным звонком?!

– За обедом она разговаривала по телефону. Щебетала про университет и постоянно повторяла что-то вроде «дуся и любовь моя».

Марина отлично это помнила.