Мой чужой ребенок

Люба заламывает руки, стоя у кровати и громко плача, а Стас склонился над маленькой бездвижной фигуркой Аришки, лежащей на краю, и… делает ей искусственное дыхание.

Внутри меня что-то словно обрывается. Я мгновенно переношусь в ту ночь, когда умерла моя девочка. Это она сейчас лежит на гостиничной кровати, а мой муж Валера делает ей искусственное дыхание, крича и матерясь, что это не помогает.

Падаю на колени, рыдая от горя и беспомощности, с ужасом глядя в пространство, пока в мое сознание не врывается испуганный детский плач.

- Где эта чертова скорая? — кричит Стас, прижимая к себе Аришку.

О, чудо! Живую плачущую Аришку, которая издает самые лучшие звуки на свете, потому что они доказывают, что она жива!

- Я спускаюсь вниз, подожду их у выхода, — рявкает Стас, неся плачущую Аришку к двери.

- Я с вами! — кричит Люба, и я, не думая ни секунды, иду следом за ними хвостиком.

К счастью, меня никто не останавливает. В лифте плач Аришки становится тише, постепенно замолкая, а я не могу оторвать от нее взгляда, крепко вцепившись в предплечье Стаса. Моя девочка прижимается покрасневшим и мокрым от слез личиком к плечу отца и коротко всхлипывает. Я резко вытираю собственные слезы, наполняющие глаза и туманящие зрение, мешая смотреть на нее.

Как только мы выходим из лифта на первом этаже, слышится звук сирены подъехавшей скорой. К моему ужасу, с Аришкой позволяют ехать только отцу, но Люба быстро берет дело в свои руки и ведет меня обратно в номер.

- Поедем на такси, но нужно взять телефон и кредитку, — говорит она, не слушая мои возражения. — Ты разве не заметила, что на Стасе Сергеиче одни штаны были? Надо еще одежду прихватить. Давай, быстро переодевайся.

Я плачу, беспокоясь за малышку, все время, пока надеваю первые попавшиеся штаны и футболку, а потом весь путь до больницы. Не представляю, что могло случиться с ней, поэтому расспрашиваю Любу по дороге.

- Я проснулась от того, что она издает странные звуки, — эмоционально рассказывает няня, вытирая слезы. — Посмотрела, а Ариша задыхается! Сразу же начала звать Стаса Сергеича, а малышка тем временем совсем замолкла, вообще не двигалась и не издавала ни звука. Я думала, она умерла, Марин!"

"Она рыдает, уткнувшись мне в плечо, и я рыдаю вместе с ней.

Кое как приходим в себя только добравшись до больницы, но нам никто не хочет давать информацию. Только через полчаса Стас сам спускается на лифте и мы тут же бежим к нему.

- Все хорошо, успокойтесь, — устало говорит он, предупреждая наши вопросы. — Арина стабильна, но ее оставят на ночь. Мы не знаем, почему у нее остановилось дыхание.

Мне в голову приходит страшная мысль, что возможно, это какая-то патология или генетическая болезнь, которую нельзя просто так распознать.