Моя навсегда (СИ)

Но потом, правда, она стала засиживаться допоздна, сначала ссылаясь на подготовку к экзаменам, потом сетовала, что надо писать планы или какие-нибудь отчеты. И когда ложилась, Миша уже крепко спал.

Ее угнетало, конечно, что он так холоден к маленькому Ромке, но уж лучше так, думала она, лучше пусть он сторонится ее сына, чем орет или поднимает на него руку, как делал ее собственный отец. А любить малыша будет она сама. За двоих. За весь свет. Этой любви в ней столько, что сердце разрывается.

Олин отец тоже никакого тепла к внуку не проявлял, а вот Пашка души в племяннике не чаял. Каждый день прибегал к ним после школы, таскал его на руках, играл с ним, водился. И он же единственный, кто поддерживал ее, когда разразился тот скандал. Хотя Пашке тоже тогда досталось, он ведь как раз заканчивал школу. И наслушался всякого, и натерпелся. И даже, отстаивая Олину честь, подрался с физруком, Анатолием Степановичем, из-за которого весь сыр-бор и разгорелся. Правда, это только усугубило ситуацию, и его самого не исключили лишь потому, что до выпуска оставалось полтора месяца.

Анатолий Степанович Глямжин, который не только работал в школе физруком, но и был по совместительству мужем директрисы, Натальи Андреевны, тоже впал в немилость. Но его хотя бы не уволили, а только из дома выгнали.

Впрочем, через месяц Наталья Андреевна его уже простила и пустила назад. Хотя он, сволочь, был сто раз виноват. И все коллеги, ну кроме Глямжиной, видели, что как только Ольга пришла в школу, он вокруг нее сразу начал ужом виться. Руки, разумеется, держал при себе и, в общем-то, ничего явно неприличного не высказывал, но все эти масляные раздевающие взгляды, эта приторная любезность, эти неуемные комплименты выдавали его с потрохами.

Коллеги про себя над ним посмеивались, с любопытством наблюдая за назревающей драмой. Ну а Ольга физрука попросту сторонилась, как препятствие, которое устранить нельзя, а обойти можно. И в учительскую лишний раз не заглядывала, уповая на то, что тот скоро успокоится. Еще ученицей она помнила, как Анатолий Степанович так же пытался ухлестывать за молоденькой учительницей музыки, потом — за новой физручкой. Видимо, натура такая, увлекающаяся.

Возможно, так оно и было бы спустя время, если бы не череда обстоятельств. В конце февраля в школе проходил концерт самодеятельности — поздравляли мужчин и мальчиков. Готовить его поручили Ольге, как самой молодой. Все прошло на ура, а после концерта она осталась убрать в актовом зале все следы представления. Реквизиты, которые использовали в сценке, надо было отнести в подвал, где все это добро и хранилось. Причем спускаться пришлось не раз, потому что сразу унести все эти картонные замки, фигуры, деревья было не под силу.