Моя навсегда (СИ)

Это чуть дальше русло расширялось, река становилась глубже, а течение быстрее и опаснее. А тут воды — по колено. Но зато над водой повсюду торчали острые верхушки камней и валунов. Если сорвешься, запросто руки-ноги переломаешь. А если как-нибудь неудачно — то и шею можно свернуть, и голову размозжить. Хоть и берег не слишком высокий.

«Да, невысокий. А жаль, — подумалось ей вдруг. — Вот если бы наверняка, чтобы не мучиться…».

Оля выбрела на дорогу и уже увереннее пошла по направлению к комбинату, чьи высокие трубы виднелись на фоне светлеющего неба.

Но нужен ей был не комбинат, а мост, соединявший два берега. Раньше это был хлипкий обветшалый мостик, но затем, благодаря Ромкиной матери, возвели надежную конструкцию из металла и бетона на массивных опорах. Туда Оля и устремилась, а это километра два-два с половиной пути. Несмотря на смертельную усталость, шла она быстро, подгоняемая отчаянием. И лишь когда ступила на мост и сделала несколько шагов — дрогнула. Тем не менее добралась до середины, перешагнула высокий бордюр, отделявший широкую проезжую часть от узенькой пешеходной. Подошла вплотную к стальным перилам. Посмотрела вниз, ощутив резкий прилив тошноты и головокружения.

Здесь река уже несла свои темные воды с шумом. И теперь высота не казалась маленькой. Наоборот. Даже живот свело.

Оля бросила рюкзачок у бордюра. Сглотнув, взялась за холодный поручень. Страшно, господи, как же страшно…

Она поставила одну ногу на нижнюю перекладину, вторую перебросила через поручень. Руки дрожали и вмиг вспотели, несмотря на ледяной металл. Пахло тиной, железом, камнями. Ветер, задувая под одежду, казалось, пронизывал насквозь.

Затем она осторожно перелезла через перила и встала на бетонный выступ. Осталось сделать всего шаг. Один-единственный шаг и все закончится. Оля зажмурилась, готовая вот-вот расцепить пальцы и шагнуть вперед.

«Прости, мой маленький… — пробормотала она. — Я не справилась… я не смогу тебя защитить, я и себя не смогу… нам все равно не…».

Вдруг чья-то крепкая мужская рука, словно тисками, сжала ее предплечье. Сквозь шум реки она и не слышала чужих шагов и окриков. А может, глубоко погрузившись в свое горе, уже ничего не замечала.

Испуганно вздрогнув, Оля обернулась. Лицо мужчины, тоже испуганное, показалось ей смутно знакомым…

Сначала Оля пыталась вырваться. Дергалась, чудом балансируя на узком выступе. Кричала надрывно:

— Пустите меня! Я все равно это сделаю… Я не могу больше! Пустите!

Но мужчина держал крепко и тоже что-то кричал ей в ответ, она не слышала. Он старался ухватить Олю и за вторую руку, но тут ее нога соскользнула с выступа.

Она и охнуть не успела, как повисла в воздухе, бесполезно болтая ногами.