Мои палачи

И подслушивать не обязательно, я вижу, все опера в два щелчка читают их по поведению. Даже на выходном мозг не отключается, машинально отмечаешь номера машин, прохожих, кто скидывается на закладку возле денежных переводов, кто собрался вариться и погнал в аптеку."

"Вот эти, за крайним столиком, всю ночь жрали и курили всякую дурь и колбасились. К утру пришли в себя, желудок заработал. Захотели есть. Сладкого.

Но мне плевать, мне сейчас не до них.

- Ты чего в нее так вцепился? - возвращаюсь к Артуру. Верчу в пальцах зубочистку. - Юля не одна на планете всей. Найдешь другую. Можно тоже Юлю.

Пытаться шутить по утрам - не моё. Сдерживаюсь от кривой улыбки.

- Что ж ты за человек, - он зевает. Трёт лицо. - Везде нос суешь. Как Варвара на базаре. С Юлей мы сами разберемся, до тебя как это ещё донести?

- Да не разберётесь вы с ней, - зубочистка ломается, кидаю ее на стол. - Если не мы, так другие. Будешь всю жизнь на ремонт работать. Потолки чинить. Которые рогами своими обдираешь. Тебя прёт что ли от этого?

Он пьет кофе.

- Бросай её, - настаиваю.

Он все ещё с ней спит. Наверняка. Она всегда рядом, в кровати, только руку протянуть. Он может, я - нет.

Вчера была паршивая пятница, они вернулись с юга, я ее, наконец, увидел, а она почти не загорела, сменила стиль, не носит больше каблуки, натянула строгий костюм, собрала волосы.

Стала другая.

И она не виновата, но я начинаю ее тихо ненавидеть.

Давно начал.

За то, что она такая есть вообще.

Она мне мешает.

Потому, что я ее хочу.

Из головы выбросить не могу.

Особенно после того, как два раза попробовал.

Зря, не надо было.

- Я вчера сказал, - Артур достает сигареты. - Про Настю с Мариной.

Киваю. Вот уж бессмысленная информация.

- И Юля что?

- Решила, что я вру, - он хмыкает. Закуривает. Медленно выпускает дым. - То есть если бы это было правдой. Она бы точно знала, кто ее видел. И кто мог мне настучать. Я же ее проверял. Всю неделю ждал, когда она помчится к подружкам разбираться, какие вы суки, зачем проболтались, я вас просила не говорить.

- Артур, она не дура так палиться, - в раздражении откидываюсь на стуле. Поражаюсь его наивности. - Проще прикинуться, что ничего не понимает. Что она и сделала.

- Тогда она бы исподтишка, мимоходом, в разговорах, помои на подружек лила, - спорит он. - Чтобы я задумался, может, они пизд*т. А она даже вчера их защищала. Мол, не могли они, Артур, как тебе не стыдно. А потом ревела всю ночь. Под утро устала и уснула. Устать реветь. Она не успокоилась, у нее силы кончились. Как тебе?

Никак мне.

У меня есть определенный образ, я его составляю в первую же встречу и, обычно, не ошибаюсь.

И с Юлей вряд ли ошибся, она слегка деланая, ходит, как по подиуму, задрав подбородок, туфли, как у Золушки, налезут разве что кукле, на шее и руках проступают голубые венки, четкие - мечта наркомана.