Мой граф

 – Он был зачат почти месяц спустя после твоего отъезда в Америку. По иронии судьбы это случилось в первый раз, когда мы с Дугалом… были вместе. Когда он узнал, что я была и с тобой, мы расстались. А через неделю снова были вместе. Он сказал, что так сильно любит меня, что понял: даже если я беременна от тебя, он будет любить этого ребенка как своего. Я не только поверила ему, но и еще больше полюбила за эти слова. Мы поженились по специальному разрешению через несколько дней.

Грегори не сказал ни слова. Его переполняли чувства. Они вместе, и у них нет друг от друга тайн. Каково это – вот так вот доверять другому человеку?

– Дугал долгое время ненавидел тебя, – грустно продолжала Элиза, – но потом я убедила его, что он неправ. Я сказала ему, что вина была целиком моя. Не твоя. Я плыла по течению и сама сделала свой выбор. При этом я точно знала, что делаю. Мои родители хотели, чтобы мы поженились. Я была несчастна, но покорилась им. Тебе. А на следующее утро не могла не думать о том, что напрасно приношу в жертву свою жизнь, и там, в саду, сказала Дугалу, что люблю его. На самом деле, Грегори, это я погубила тебя, а не наоборот.

– Нет, Элиза. Причины, по которым я собирался жениться на тебе, тоже были неправильными. Ты заслуживаешь человека, который любит тебя. И если тебе от этого станет легче, знай, что я уже полностью оправился. Более того, я влюблен.

– Ох, Грегори. – Она быстро смахнула слезинку. – Я так рада за тебя.

– Не плачь, – сказал он. – Все хорошо. Я по-прежнему сожалею, что Дугал не был со мной откровенен. Но это в прошлом, и я готов двигаться дальше. Жить дальше. Все прощено. Если, конечно, и ты простишь меня.

– Ну конечно. – Она взяла его руку и прижала к своему сердцу. – Мне наплевать, что сейчас все глазеют на нас. Почему, ты думаешь, нас пригласили сюда и уговорили взять с собой ребенка? Чтобы понаблюдать за развертыванием драмы. Дураки.

Грегори поневоле усмехнулся. Эта энергичная Элиза так отличалась от той тихой дебютантки, которую он знал.

– Что ж, я только рада дать им то, чего они так жаждали, – продолжала она. – Но чего они не знают или не желают знать, что это не спектакль с актерами, а реальная жизнь с реальными людьми, и их сердца все еще нуждаются в исцелении.

Это верно. Увидев малыша Уолтера, Грегори по-настоящему осознал, насколько он уязвим. Он просто реагировал на события в своей жизни, по сути, отстраняясь от них, отгораживаясь. Он жил не там, где бьет копытом пегий жеребец, где ярко сияют все его надежды и мечты, освещая путь к судьбе, которую он мог бы сотворить, если бы у него хватило смелости.

Элиза отпустила его руку.

– Мы с Дугалом понятия не имели, что ты будешь здесь, и, даже если поначалу это показалось гигантской катастрофой, подлостью, сейчас я рада. Очень рада.