Пустая могила

 – Самое главное – наш Джордж жив. И даже пришел в сознание, так что можешь за него не волноваться.

– Он пришел в себя? И уже говорил с тобой?

– Да. Правда, он все еще слегка заторможенный, а так ничего. И, слава богу, он уже дома.

– Дома?! Как?! Джордж здесь?!

– Тише, тише. Он наверху. Спит. В моей постели, между прочим.

– В твоей… Не у себя в комнате? – удивилась я и добавила, немного подумав: – Ну да, чтобы заразу какую-нибудь не подцепил, понимаю. Постой, а как же ты?

– Ничего, все в порядке. На диванчике посплю.

– Ясненько… Послушай, Локвуд, я так рада, что вы оба вернулись…

– Я тоже рад. Хочешь чаю? Глупый вопрос. Сейчас налью.

– Ну рассказывай, – попросила я. – Когда он очнулся? Ты был с ним в этот момент? Что он сказал?

– Он мало что говорил, не мог. Он еще слаб. Врач не хотел, чтобы Джордж покидал больницу, но сегодня утром признал, что его жизнь вне опасности, и дал себя уговорить… – Локвуд огляделся по сторонам, крутя в пальцах чайную ложечку. – Послушай, я забыл, где у нас теперь лежат чайные пакетики?

– На верхней полке, где и всегда. Скажи, ты хоть сколько-нибудь сумел поспать?

– Как тебе сказать… Не до этого было… Что я хотел сделать, я забыл?

– Чай ты хотел заварить. Сядь, я сама заварю. А где Холли, не знаешь? Она еще не приходила?

Вчера вечером Холли уехала домой – собиралась, как и я, отдохнуть и поспать немного.

– Нет, не видел. – Локвуд немного помолчал, затем спросил: – Как она, кстати?

– Ну как тебе сказать… Как и все мы, думаю. – Я взглянула на Локвуда, размешивая чай. – Пока тебя не было, я… Мне кажется, ты слишком жестко вел себя с ней… ну там, в холле, когда она впервые сказала нам про Джорджа.

Локвуд взял свою кружку с чаем, молча покрутил ее в руках, потом негромко ответил:

– Тогда мне важно было знать все подробности. Я хотел увидеть Джорджа так, будто я сам там был.

– Чувствуешь себя виноватым за то, что произошло с Джорджем? Напрасно, Локвуд. Это не твоя вина.

– Да? А Барнс думает, что моя.

Я вспомнила инспектора, его сутулую фигуру в мятом коричневом плаще, промелькнувшую мимо меня в больничном коридоре. Этот образ в моей памяти ни с чем не был связан – так, промелькнул, и все. Никаких деталей.

– Как с тобой разговаривал Барнс? – спросила я.

– Да он мог вообще ничего не говорить, у него все на лице было написано, – вздохнул Локвуд – К тому же разговаривать со мной откровенно ему было совсем не с руки, потому что с ним стояли несколько офицеров из полиции. Да еще и врач, к которому попал Джордж. Знаешь, не верю я Барнсу, – покачал головой Локвуд. – Он сам упоминал, что работал и на компанию «Фиттис», и на агентство «Ротвелл» тоже. Может быть, конечно, с ним все в порядке, только… Короче говоря, теперь я с Джорджа глаз не спущу.