Станешь моей победой

Наше время вот-вот закончится, хочется получить удовольствие от каждой секунды, проведенной вместе, потому как расплата за мою распущенность нагрянет, здесь дело времени.

— Ты же моя, Тихоня? Моя? — шепчет мне прямо в губы Савельев. — Скажи это.

— Нет, Мирон, я не твоя! — и сама себе не верю.

— Ошибаешься… — усмехается, Мир, больно кусая меня за губу. — Это, — обхватывая мое лицо ладонями, в глаза смотрит так, будто в душу заглядывает, — мое… И это, — кладет руки мне на грудь, отчего я резко вздрагиваю и едва не вскрикиваю, — тоже мое, Тихоня, — сглатывая, продолжая спускаться ниже. Когда горячие ладони оказываются на бедрах, с силой сжимает их. — Это — тоже мое! Все мое. И ты моя. Будешь моей, Ань. Клянусь, будешь!

Нас снова трясет, но не от холода. Это больше похоже на дрожь, которая охватывает все тело, а потом медленно уходит, оставляя за собой мурашки.

Мы пропадаем, растворяемся в темноте… Мы теряем ориентиры…

Желая сохранить остатки гордости, потому что я уже нахожусь в двух шагах от падения в темную яму, которую сама же вырыла, с трудом нахожу в себе силы, чтобы отстраниться от Мирона. Правда получилось это слишком резко, потому как Мир тут же напрягся, окидывая меня растерянным взглядом.

— Ань, что опять не так? — вспыхивает Савельев.

От мыслей о собственной испорченности голова начинает кружиться. Мне стыдно, противно от самой себя. Как я могла вот так просто поддаться этому порыву? Как могла позволить себя целовать и отвечать на этот беспредел взаимностью?

— Мирон, что мы делаем? Разобьемся же, ну…

— Я не дам тебе упасть… — подхватывает мои интонации Мир и накрывает мой рот своим. Знаю, он понимает, о чем я, он все чувствует…

На этот раз мы целуемся дольше обычного, пока мои губы не начинают болеть, пока у нас не сбивается дыхание, пока не иссекают силы и не выходит время. Точнее… Оно закончилось еще полчаса назад, но мы не можем оторваться друг от друга.

— Мир, мне пора. Правда… Родители могут зайти в комнату в любое время, — разрывая поцелуй, вырываюсь из объятий. — Увидимся в субботу.

— Хорошо… Все… Иди… Отпускаю… — но вместо того, чтобы позволить мне вернуться в дом, Мирон ловит меня за ворот толстовки и снова притягивает к себе, воруя поцелуй. И еще один… И еще… И еще… И так до пяти утра…

Мы пропали.

Это капкан. Капкан для нас двоих.

______________

Глава 19

«Сдайся мне… Неужели не видишь, что я тебя…»

Мирон С.

_______________________

— Мамуль, перестань суетиться! Никто голодный не останется, — подойдя к маме, забираю у нее корзину с овощами. — Мы едем на выходные, а не месяц. Да и не в тайге собираемся, кругом же магазины!

— А вы Данилевского видели? — встревает мелкий шершень.