Станешь моей победой

Можно подумать, я здесь что-то решаю, и мое мнение может что-то изменить.

— В выходные я не могу. У нас по расписанию стоит… стоит выездная экспедиция на объекты перед практикой. К пятнице обещали предоставить необходимые документы, — говорю это, а у самой голос дрожит, по спине тоненькой струйкой бежит холодный, даже ледяной, пот.

— Хорошо. Тогда я передам Плутосу, что он может пригласить тебя куда-нибудь в начале следующей недели.

Никак не прокомментировав слова отца, благодарю маму за ужин и, убрав за собой посуду, иду в комнату. Падаю спиной на кровать, открываю в телефоне галерею и несколько минут гипнотизирую сохраненную фотографию Мирона. Правда, это не помогает мне успокоиться.

— Это не закончится ни-ког-да… — тяну обреченно и, спрятав телефон под подушкой, закрываю глаза, моментально проваливаясь в сон.

Возможно, я бы проспала до самого утра, если бы в три часа ночи меня не разбудил тихий писк мобильного.

Выныривая из-под одеяла, нащупываю телефон и резко щурюсь от яркого экранного света.

— Мирон? — удивленно озвучиваю имя входящего хриплым ото сна голосом. Но, не колеблясь, сразу отвечаю на звонок. Вдруг чего стряслось. — Алло… Мир, что-то случилось?

— Привет, сладкая Аня, — побормотал Савельев. И голос его показался мне каким-то странным. — Я соскучился по тебе, крошка. Моя охуенная принцесса…

— Ты… Ты что, пьян?

— Это неважно… Совсем неважно! — тяжело дышит в трубку Мир. — Я около твоего дома. Можешь выйти? Надо, чтобы вышла!

— Господи… Мирон… Ночь на дворе. Зачем ты пришел в такое время?

— Целоваться. Так что одевайся и бегом ко мне.

Щеки опалило жаром, а внутри все завибрировало. Как показала практика, Савельев никогда не врет и открыто говорит о своих желаниях. И если я сейчас выйду к нему, для Мирона зажжется зеленый свет.

Никогда бы не подумала, что чувства могут так сильно подорвать мою волю и выдержку, а возведенный годами высокий забор, который, по сути, должен служить защитой, будет медленно разрушиться, обваливаясь по кирпичику.

Мирон медленно прорывался сквозь этот барьер, с важностью истинного полководца умело шагнул на мою территорию, захватывая ее частями. Сначала это были сообщения. Двусмысленные, с легкой издевкой. Затем в ход пошли комплименты и признания. Пошлые, немного грубые, но именно они почему-то вызывают во мне ураган эмоций. А сейчас Савельев при удобном случае набрасывается на меня с поцелуями, наплевав на все протесты.

Это все неправильно. Так быть не должно.

— Тихоня, ты там уснула, что ли? Ань… Прием-прием, красотка!

— Я не сплю, Мирон! — шепчу в трубку, ныряя под одеяло, чтобы нас никто не услышал. — Но тебе лучше уехать.

— Серьезно? Вот так бросишь меня здесь? — наигранно обиженным голосом куксится Мир. — А я, между прочим, тут один.