Станешь моей победой

Да таким взглядом, которым он окинул обидчика, можно смертные приговоры выносить!

— Что нужно сказать? — игнорируя мои слова, Савельев жестко напирает на парня.

— Аня, извини. Обещаю, что этого больше не повторится, — тут же стушевался обидчик, отыгрывая раскаяние. Поверила ли я ему? Нет! Но ради нашей безопасности жестом показываю, что все хорошо.

— Собирай книги и проваливай! — рычит Савельев. — Тамбов, еще раз, сука, ты ее обидишь или даже подойдешь к ней, могу не рассчитать силу и сделаю тебя инвалидом, понял?

Некий Тамбов часто закивал головой и, протянув мне собранную литературу, и в одно мгновение скрылся из виду. Теперь мы остались с Савельевым один на один. Наверное, стоит его поблагодарить за то, что он сделал ради меня.

— Мирон, спасибо, что заступился. Но не стоило, — складывая книги в рюкзак, не смею посмотреть на него.

— Так рад, что ты пришла, Ань, — дождавшись, пока я уберу книги и накину рюкзак на плечи, Мир несмело берет меня за руку, пропуская через все тело разряды, и ослепляет улыбкой. — Правда, очень рад, — и сейчас я чувствую, что он говорит правду.

— Знаешь, Савельев, а мне даже понравилась игра, — признаюсь открыто и впервые улыбаюсь ему в ответ. Потому что мне так захотелось. Потому что это желание так и рвалось из груди. Но… Как бы ни распирало, руку все же выдергиваю, опасаясь, что нас кто-нибудь поймает в столь интимный момент. — А, забыла… Поздравляю с победой, чемпион!

— Спасибо, — и… о, бог ты мой, Савельев смущается! Серьезно? Невероятное зрелище и так завораживает. — Получается, действие ты выполнила, — выдавая странные интонации, Мирон ближе ко мне подходит. — Тогда теперь твоя очередь спросить.

— Спросить о чем? — не сразу понимаю, что имеет в виду.

— Правда или действие.

— Мне это не интересно, Мирон, пойми же ты! — делая шаг назад, выдыхаю устало. — Ну, прекрати вести себя, как ребенок! — стараюсь придать своему голосу максимум строгости, но от накатившего волнения звучу не очень-то убедительно.

— Не хочешь спрашивать, тогда я возьму бразды правления.

— Можно подумать, когда-то было иначе, — беззлобно усмехнувшись, впиваюсь руками в лямки рюкзака.

Господи, спаси и помоги. Убереги меня от греха. Не позволяй оступиться… Не позволяй упасть…

— Знаешь, Тихая, — шипит змей искуситель, натягивая мои нервы, — а я, наверное, выберу правду, — и снова этот игривый блеск в глазах, безумный, порочный.

— Ты невыносим… — застонала я, понимая, что проще со стеной договориться, чем с Савельевым. — Что тебе нужно, а?

— Ты.

— Что? — вздрагиваю от столько резкого ответа и словно в ужасе распахиваю глаза.

Мне послышалось? Или Мир неправильно понял вопрос? Что значит «ты»?

Дышать. Главное — не забывать дышать!

— Я же обещал тебе правду.