Станешь моей победой

Но рано или поздно им придется рассказать о нас. Как долго мы будем тайком встречаться? — выхватив у Тихой нож, убираю его в сторону и разворачиваю Аню к себе лицом."

"— У меня нет ответа на этот вопрос. Так что давай пока закроем эту тему, хорошо? И… Ты, помнится мне, голоден.

— Очень, — поддевая кончик ее носа своим, пробираюсь руками под толстовку и все еще недоумеваю, как я смог так быстро привязаться к человеку, что готов видеть ее все двадцать четыре на семь. Как?

— Кхм… Тогда, может, продолжим готовить ужин? — хриплым голосом говорит Аня. Но в силу ее чрезмерной скромности, щечки тут же розовеют, а в глазах плещется похоть. Моя порочная принцесса.

— Я хочу только сладкий десерт, — толкаю на распев и цепляю нижнюю губу недотроги.

Подхватив Аню под попу, уношу ее в спальню. По пути выключаю основной свет и зажигаю светильник. Делаю, конечно же, все второпях, потому что не терпится снова прикоснуться к Ане.

Мы лежим на кровати. Я глажу ее волосы, а она смотрит на меня своими невинными глазами. Обнимая Тихоню, как ненормальный твержу беспрестанно только одно: «Я люблю тебя». И каждый раз, когда это произношу, чувствую, что становлюсь сильнее. Она моя с той самой секунды, как появилась в нашем университете. Только моя.

— Люблю тебя… Люблю… — повторяю раз за разом и оставляю на ее коже миллиарды поцелуев.

— Мне так хорошо с тобой, Мирон. Очень-очень! — отражает Аня. Сама тянется ко мне, ластится, словно кошечка. — Ты, главное, не исчезай… — и душу мне, сука, этой фразой вспарывает.

— Не исчезну! Да куда же я от тебя денусь? — изменив положение, нависаю над Тихой, заглядывая в ее глаза. — Рядом буду, малышка. Всегда. Только с тобой. До конца.

Совершаем энергетический обмен. Считываем все по взгляду. Понимаем по дыханию.

И как только мы замолкаем, ставя точку в разговорах, иду в наступление. Протискиваюсь между ножек Ани и накрываю ладонью ее киску. Сжимаю через ткань, сминаю, ласкаю. И ловлю первый за эту ночь стон губами.

— Раздевайся, кисунь, у нас мало времени, — выдаю на пониженных, игнорируя то, с какой силой сжимается сердце.

— Я… Я не могу… — пыхтит Колючка, оттягивая край толстовки вниз.

— Можешь, малышка… Хватит стесняться. Я выучил твое тело наизусть.

— Мир…

— Я люблю тебя! — надеюсь, что произнесенные слова подействуют на Аню успокаивающе. — Выдыхай…

Помогаю Тихоне избавиться от одежды, срываю все, вплоть до браслета и трусов и, сука, слюной захлебываюсь. Любуясь ее наготой, жадно скольжу ладонями по обнаженному телу, наблюдая, как от этой грубой ласки на нежной коже выступают мурашки.

Прижимаюсь губами к ее шее, провожу языком по пульсирующей жилке. Влажную дорожку прокладываю к животу, спускаясь к бедрам. Аня сильнее извивается, закрывает глаза, губы кусает.