Станешь моей победой

 — Что, твоя мадам на сухом пайке тебя держит?

— Завали, Глебарь! — с размаху тычу ему в грудь пальцем. — Не смей, блять, так говорить о ней!

— Ё-маё… Все… Потеряли пацана, — кривит лицо Султан и разочарованно покачивает головой. — Минус один, нахуй. Сава, это же галимый зашквар!

— Ага… Именно поэтому ты ссышь кипятком, когда Мартынова тебя посылает! — припечатываю дерзко, выкатывая фак Данияру. Эксперт, чтоб его… — Ну, че заглох, а?

— Ля ты душнила, Мир, — скалится Истомин и, отбросив полотенце, с грохотом захлопывает свой шкафчик."

"А нехер меня провоцировать! И ведь дело не в сказанных друзьями словах. Если по факту раскладывать, злит то, что они вообще посмели думать в адрес моей Тихони. И неважно в каком контексте, неважно в какой момент. Я, черт возьми, даже из-за этого испытываю ебучую ревность.

— Так, гляжу кто-то языками лучше чешет, чем справляется на поле! — с этими словами тренер появляется в раздевалке. — А ну-ка, марш на позиции, и еще двадцать минут отрабатываем связки!

Вот кто тут настоящий душнила… Пес, блин!

Сегодня Саныч дрючил нас как тех Сидоровых коз. Он будто с цепи сорвался! Но сейчас мне это только на руку, потому как домой я вернулся к половине десятого, а потом, дабы скоротать время, еще полчаса гулял с Торром.

И остается у нас сто двадцать одна минута до встречи. Или семь тысяч двести шестьдесят секунд.

Быстро принимаю душ и ужинаю на ходу. Тяну со стола то кусок пирога, то кусок мясного рулета, параллельно натягивая спортивки и фиксируя на запястье часы. Потряхивая влажными волосами, заглатываю два ломтика сыра, а потом утрамбовываю это дело чаем, который Яська налила себе, но отвлеклась на телефонный разговор. А в большой семье, как говорится, клювом не щелкают.

Мама, конечно же, не одобряет того, что я кусочничаю, но все же недовольства не выказывает. Думаю, догадывается, куда я лыжи навострил. А если учесть, что в руках у меня ключи от своей квартиры, до утра ждать не станет.

— Будь осторожен, сынок, — говорит мама, прикладывая к моему лицу мягкую ладонь, и целует в щеку.

— Все, я ушел! Люблю!

Спускаюсь в гараж. Отъезжаю от дома. Набираю скорость. В дороге строчу Ане сообщение, чтобы готовилась моя ненаглядная. Сегодня я украду ее. И не на десять минут, а на всю ночь. Этот факт заряжает меня, усиливая «голод».

Как и в прошлый раз бросаю тачку чуть дальше участка новенькой и, перемахнув через забор, несусь к окнам ее комнаты.

— Аня… А-ня! — шепчу в темноте. — Тихоня! Выходи!

Когда шторы распахиваются, вижу моего ангела. Открыв одну створку, Тихая села на подоконник и, свесив ноги, прыгнула ко мне в объятия, где я тут же подхватил пушинку на руки.