Будь моей

Однако ей следовало бы прежде подумать, потому что тут же последовал ответ — Василий ударил ее несильно, но достаточно ощутимо, чтобы привести в состояние шока.

— Ну что же, — заметила она сухо, — конечно, вы не достигли никакой цели.

Василий не мог унять дрожь и желал только одного — снова сжать ее в объятиях. Как она смеет стоять тут с таким видом, будто ее ничуть не затронуло то, что минуту назад произошло между ними? Что же касается пощечины, она зря выбрала момент, когда он вне себя.

— Кричи на меня, сколько душе угодно, дорогая, но только когда в следующий раз тебе захочется меня ударить, помни, что я дам сдачи, — пообещал он.

— Сдачи?

Граф медленно покачал головой:

— Нет, пожалуй, вместо этого я затащу тебя в кусты и займусь с тобой любовью.

Она, должно быть, сошла с ума, раз не попыталась сменить тему:

— Почему же ты сейчас этого не сделал?

— Я честно предупредил тебя, чтобы выслушать твое мнение и узнать, каков твой выбор.

— И ты сделал бы это, даже если бы я сопротивлялась?

От его улыбки повеяло холодом:

— Безусловно.

— И тебе известно, как это называется, верно? — подчеркнуто презрительно спросила она.

— Когда тебя честно предупредили? Я бы назвал это приглашением.

Александра не сомневалась, что на такую серьезную угрозу Василий решился только потому, что его поползновение не увенчалось успехом, и эта угроза превзошла все ее ожидания. Ее не беспокоило, что придется снова дать ему пощечину, Александра дала себе слово, что любой ценой удержится от этого. Но нельзя было позволять ему поцеловать себя — она должна была избежать этого поцелуя, вызванного всего лишь досадой на то, что его лишили возможности развлечься с женщиной, — и ни в коем случае не допускать впредь этих поцелуев, приводивших ее в состояние безоговорочного подчинения.

Отныне придется быть снисходительнее, иначе она рискует усугубить его ощущение поражения, и тогда граф снова вспомнит о своих правах и может даже попытаться соблазнить ее, если довести его до отчаяния, а она до сих пор помнит эту его особую улыбочку, когда он шептался с бабенкой в трактире. Александре вовсе не хотелось бы, чтобы граф обратил свои чары на нее. И как ни была ей ненавистна мысль об отступлении, она сделала над собой усилие и бросила:

— Ну и ступай. Катись обратно в этот городишко и найди себе там шлюху. Проведи с ней хоть весь день, а мы подождем тебя в следующем городке!

Но Василий отчего-то не слишком обрадовался, получив это милостивое разрешение на вольную жизнь.

— Нет, я так не думаю, — протянул он задумчиво, и взгляд его скользнул по ее груди, — лучше я дождусь, пока ты снова ударишь меня.

Александра скрипнула зубами, чувствуя, что краснеет.