Притворись моей любовью

Здесь я не чувствую никаких артефактов. Кроме твоей кисточки. — Я не удержался от ухмылки и не упустил возможность поязвить: — А зачем ты её вообще приобрёл? Чтоб вместо ночника использовать?

— Можешь не стараться. По части издёвок тебе моего братца не переплюнуть.

— Значит, не все Кадумы с причудами, а только ты? А, Брамион?

— Почему опять Брамион? Я же просил, просто Брам. А как Доментиан кратко, кстати?

— Доментиан кратко Доментиан.

— В случае опасности пока я произношу «Доментиан, осторожно!» может быть уже поздно.

— Тогда говори просто «осторожно»!

На полу растеклись зловонные мутные лужи, в которых разлагались крысиные трупы. Под ногами хрустели камешки и мелкие кости. В одной из стен зияла длинная глубокая трещина, и там во мраке шевелились полупрозрачные черви.

— Камнегрызу тут бы понравилось, да? — посмеиваясь, спросил Кадум. — Может, расскажем ему про подземелья? Почувствует себя как дома, дался ему тот скромный сухой подвал…

По голосу Кадума чувствовалось, что ему самому не нравилось абсолютно всё. Приём старый как мир: если одолевает страх, заговори с кем-нибудь, хоть с самим собой, чтобы звук голоса помог снизить напряжение.

— Что, страшно, да? И даже кисточка-ночник не помогает? Так маму бы позвал, она бы в лобик поцеловала, сказку на ночь про смелого дракончика рассказала.

— Доментиан, а ты любишь лепёшки?

Он головой о потолок ударился? Что за вопросы?

— Да, лепёшки. Из чересчур вредных демонов. Что ты будешь делать, если я сейчас в одно мгновение превращусь в дракона в этом коридоре в шестьдесят дюймов? Боюсь, места останется только на лепёшку из демона.

Я остановился и развернулся к нему. Шутит или угрожает?

— Ведь тебе же нельзя превращаться в дракона.

— Так я никому не скажу. А лепёшки вообще не разговаривают. Даже из демонов.

— Сейчас лопну от смеха, — мрачно сообщил Кадуму, глядя ему в глаза.

Чем дальше, тем больше потолок и стены покрывались бурыми потёками. Пол стал скользким от вонючей слизи.

Сапоги точно придётся выкинуть. И костюм заодно.

Коридор ещё больше сузился. Потолок, стены часто разрывались глубокими трещинами. Раздвигая руками паутину, мы шли за светящимся белым шаром. Казалось, только он спасает от тьмы, готовой похоронить нас под громадой из камня. Впереди тьма, позади тьма, и узкий круг света под ногами.

Иногда со всех сторон доносился шорох, а потом всё резко стихало. Из разлома в потолке вывалился огромный червь и шлёпнулся прямо перед Кадумом. Брам подпрыгнул от неожиданности и шарахнулся в сторону, поминая драконью праматерь.

— Долго нам ещё идти? — Брам достал кисть, крепко сжал обеими руками и выставил вперёд.