Дневник моего исчезновения

Я не слышала, чтобы здесь было совершено какое-нибудь преступление с тех пор, как немецкого туриста порезали в драке на кемпинге у озера три года назад. Но и тогда все закончилось тем, что немцу наложили три шва в больнице в Вингокере и он вернулся к распиванию пива под навесом своего трейлера.

Помимо этого можно припомнить мелкие кражи, хулиганство, граффити в бывшем здании сталелитейного завода, обладающем магической притягательностью для местных подростков. Случаются драки по пьяни и задержания за хранение наркотиков. В деревне ширяются гораздо больше, чем люди думают.

Вот и все.

Я присаживаюсь за стол и спрашиваю маму:

– Тебе помочь?

Мама качает головой, вытирает пот со лба тыльной стороной руки и делает глоток вина.

– Нет-нет. Сиди, ты же весь день работала.

И я думаю о том, чем занималась целый день. Сидела в участке, потом у Берит, потом опять в участке.

– Это ужасно, – медленно произносит мама. – Эта история про женщину.

– Да.

– Она отсюда?

– Нет. Я ее никогда раньше не видела.

Мама пробует рагу. Тянется за ступкой, что-то толчет и досыпает в кастрюлю.

– А тот полицейский из Стокгольма? Его нашли?

Я думаю о Петере. Впервые со времени его исчезновения я говорю самой себе, что, скорее всего, с ним что-то случилось. И это что-то посерьезнее сломанной ноги.

– Нет, мы его не нашли.

– Сколько уже дней прошло?

– Пять.

Мама склоняет голову набок, будто раздумывает, мог бы кто-то выжить в течение пяти дней в лесу или нет.

Думаю, что она, как и я раньше, пришла к выводу, что шанс минимальный, поскольку она больше ничего не говорит на эту тему. Вместо этого поворачивается к плите и начинает помешивать в кастрюле.

Я смотрю на четыре тарелки с цветочным узором на столе, на столовое серебро, которое обычно мама держит в коробке с красной подложкой в ящике шкафа с хрусталем.

– Нас будет четверо? – интересуюсь я. – Я думала, придет только Маргарета."

"Маргарета – моя тетя, но мы теперь видимся не часто. Как и мама, она всю свою жизнь живет в Урмберге. И как мама, она настоящая деревенская жительница – сильная и неприхотливая. Я ни разу не слышала, чтобы она выражала желание уехать из деревни. Думаю, здесь ее все устраивает.

Для кого-то Урмберг – дыра дырой, а для кого-то – центр вселенной. Все относительно.

– Магнус тоже придет.

Я киваю. Я не рассказывала маме, что спасла Магнуса от шайки подростков-хулиганов в понедельник. Потому что обещала ему молчать и потому что мне не хочется вспоминать эту историю.

– Ты говорила со священником о венчании? – спрашиваю я.

Мама перестает мешать. Подходит к столу, вытирает руки о передник и садится напротив.

– Малин, дорогая, ты хорошо все обдумала?

– Ты о чем?

Она трет одну руку о другую, не отрывая глаз от крышки стола.