Дневник моего исчезновения

В горле стоит ком."

"Я не хочу, чтобы Ханне умерла. Не хочу, чтобы вообще кто-нибудь умер, но в особенности Ханне. Вспоминаю, как встретил ее в лесу в мокрой одежде и с босыми ногами. С растрепанными грязными волосами. И как решил, что она может быть опасной убийцей. Тянусь за мобильником и гуглю «фетишист» и «шизофреник», чтобы отвлечься от мыслей о Ханне, но это нелегко. Она словно держит меня, не отпускает, шепчет со страниц книги, что ей нужна моя помощь.

Кстати, где она сейчас?

Папа упоминал, что Ханне поселили у Берит за церковью. Он сказал, что это абсурд, что «дряхлой старухе» поручено присматривать за Ханне. Но потом добавил, что наша теперешняя жизнь один сплошной абсурд, так что чему тут удивляться.

Это навело меня на мысли о том, что было раньше. Была ли жизнь проще, понятнее? Я хотел спросить папу, но тут вошла Мелинда в суперкороткой юбке, и они жутко поссорились.

Они так часто делают – папа с Мелиндой – ссорятся из-за всяких мелочей и при этом избегают по-настоящему серьезных вещей.

Таких как мама, например.

Мы никогда не говорим о ней, хотя с ее смерти не прошло еще и года. Вся ее одежда по-прежнему висит в шкафу. И папа по-прежнему застилает постель для двоих.

Я смотрю на часы, потом снова в окно. Половина пятого.

Ничто не мешает мне поехать к Берит и посмотреть, как там Ханне. Я, конечно, не могу зайти в дом, но, может, увижу что-нибудь в окно, чтобы удостовериться, что с ней все в порядке.

Чем больше я об этом думаю, тем больше убеждаюсь, что это хорошая идея. Я не только могу, я обязан съездить и проверить, как она там.

Я аккуратно кладу книгу в ящик стола, выключаю лампу и встаю.

Домик Берит светится в темноте, как новогодняя елка. Теплый свет льется из окна и окрашивает снег в золото. Мопед я спрятал в лесу и остаток пути преодолел пешком.

Не думаю, что я делаю что-то плохое, но не хочу, чтобы меня заметили, потому что не смогу объяснить, зачем мне понадобилось шпионить в окно за Ханне.

На улице жутко холодно.

Когда я открываю рот, из него идет пар. Щеки онемели от холода. Пальцы мерзнут даже в теплых варежках.

Я медленно иду к дому и гадаю, какое окно выбрать. Окно справа от входной двери самое подходящее для этой цели. С клумбы все должно быть видно.

Стоит тишина. Не слышно ни звука. Не видно ни души. Только я, домик и тихая зимняя ночь.

Мои штаны путаются в кустах под окном. Слишком поздно я понимаю, что это розы. Шипы впиваются в щиколотку, и я морщусь от боли.

Но мне удается заглянуть внутрь.

В комнате пусто.

Справа вдоль стены два раскладных дивана, слева – стол со стульями. В глубине – дверь. Дверь приоткрыта, и за ней угадывается движение, словно кто-то ходит в соседней комнате.

Я выбираюсь из розовых кустов, обдумываю ситуацию и решаю зайти за угол. Там тоже есть окно, но оно слишком высоко.